Последний полет - Лиана Мерсиэль

Черный Клык нырнул в облако, до сего момента служившее ему укрытием, и начал осторожно снижаться.

Под ними, словно черное рваное покрывало, простиралась армия уродливых чудовищ. На них было жалкое подобие доспехов, а в руках они сжимали грубо сделанные мечи, похожие на плоские железные палки.

С такой высоты Иссейя уже могла отличить порождения друг от друга. Гарлоки – низкорослые, передвигаются, припав к земле, и потому похожи на четырехногих пауков. Генлоки – намного выше и массивнее, ходят прямо, почти как люди, вот только лица у них совсем не человеческие: белые, безносые, с раздувшимися, словно дохлые рыбы на солнце, щеками в мерзких пятнах коросты.

Выше всех были огры – рогатые монстры с синюшной кожей и смертоносными когтистыми лапами. Иссейя вспомнила, что она слышала о них на уроках: огры – чуть ли не единственные порождения тьмы, представляющие реальную угрозу для грифонов, поскольку умеют швырять булыжники вверх с дьявольской силой и поразительной меткостью.

Сначала Иссейя вздохнула с облегчением: к счастью, огров совсем мало. Однако, присмотревшись внимательнее, похолодела от ужаса: это на фоне орды их количество казалось незначительным, на самом же деле чудовищ было около полусотни, то есть в два раза больше, чем грифонов. Даже если бы вся армия порождений заключалась в этих пятидесяти ограх, у Стражей все равно не было бы шанса.

А о числе гарлоков и генлоков оставалось лишь догадываться. Иссейя не видела ни обозов с провизией, ни костров, ни кузниц… ничего, лишь черное бурлящее море уродливых созданий, не нуждающихся в том, без чего человеческую армию невозможно представить.

Дрожа всем телом, Иссейя отвела взгляд:

– Мы не можем с ними сражаться.

– Не можем. – Хабл наклонился, что-то шепнул грифону, и они снова начали набирать высоту. – И антиванцы не могут. Надеюсь, этого хватит, чтобы убедить короля и королеву.

Когда грифон вошел в зловещую пелену туч, висевшую над армией порождений, Иссейя вдруг уловила какой-то звук. Это была тихая, очень тихая музыка, которая, казалось, и звучит-то не вовне, а внутри ее головы, как если бы она сама напевала себе под нос. И никогда в жизни не доводилось ей слышать ничего прекраснее.

Эта неземная чарующая мелодия убаюкивала, наводя болезненно-сладкую истому, будила воспоминания о чем-то восхитительном, чудесном, но почему-то утерянном, и Иссейя знала, что должна вернуть себе это во что бы то ни стало. Любой ценой.

Хрипло вскрикнул Черный Коготь – и Иссейя очнулась. Грифон яростно мотал головой, угрожая вот-вот разорвать в клочья поводья, в которые Хабл вцепился мертвой хваткой. Страж сидел прямо, не шевелясь, натянув поводья, и явно не понимал, что делает. И хотя Иссейя не видела его лица, она догадалась, что Хабл, как и она, попал под власть колдовской мелодии.

Тогда, не веря в собственную дерзость, она что было мочи хлопнула Хабла по затылку.

Хабл дернулся, чертыхнулся и тут же ослабил поводья. Грифон взмыл вверх, прорываясь сквозь грозовые облака.

– Спасибо. – Хабл виновато взглянул на Иссейю.

– Что это было? – спросила потрясенная эльфийка.

Хабл ответил не сразу. Лишь когда они преодолели толстое покрывало туч, он сдавленным голосом произнес:

– Архидемон.

Хорошо, что в седле ее удерживали прочные ремни, – иначе, отшатнувшись, она бы соскользнула со спины грифона и полетела вниз. С губ эльфийки сорвался тихий стон, тут же подхваченный и унесенный ветром прочь. У нее отнялись ноги, а все кости в теле словно размякли.

Ну конечно же Архидемон. В конце концов, это ведь он вызвал Мор. И все же при мысли о том, что где-то внутри этой кишащей массы порождений скрывается один из Древних Богов, от которого их отделяет всего-то слой облаков, Иссейю бросило в холодный пот.

Но не это было самое страшное. И даже не то обстоятельство, что совсем скоро Архидемон камня на камне не оставит от чудесного, но такого беззащитного города на берегу моря. Больше всего Иссейю напугала мелодия, звучавшая в ее голове.

Весь оставшийся до Антивы путь Иссейя молчала. Съежившись в седле, она думала о порождениях тьмы и об их невыносимо прекрасной песне. Как столь отвратительные существа могли создать нечто столь необыкновенное и пленительное?

– Это скверна.

Они сидели в казармах в ожидании, когда королевские слуги принесут ужин. Иссейя наконец собралась с духом, чтобы обратиться к Стражу-Командору, и с удивлением обнаружила, что с этим суровым рыжебородым гномом в серых доспехах можно пообщаться запросто.

Тураб говорил намеренно громко, чтобы его слова достигли ушей как бывалых Стражей, так и новобранцев, хотя, конечно же, обращался он в первую очередь к новичкам.

– Это благодаря ей мы чуем порождения тьмы, не восприимчивы к их заразе и, более того, подвластны тому же, чему и они. Поэтому мы слышим Архидемона, и его песнь тем громче звучит в нас, чем сильнее разъедает скверна наши кости. Придет день – и вы не сможете больше противиться Зову. Но до той поры, пока у вас есть выбор, противостоять ему – ваш долг.

– А когда мы слышим песню Архидемона, действие скверны внутри нас усиливается? – спросила Иссейя.

– Может быть. – Тураб пожал плечами, отчего лязгнули его сильверитовые доспехи. – Здесь не скажешь наверняка. Все мы разные, и на каждого песнь действует по-своему.

– Ну надо же, как интересно, – воскликнул Гараэл с притворным весельем. – А вот и ужин – как раз вовремя! Не знаю, как у вас, а у меня от этой истории аппетит разыгрался.

Но Иссейю шутка брата не развеселила вовсе. Она взяла с тележки, которую подкатил слуга, деревянную чашку, положила в нее кусок хлеба, налила густой похлебки и принялась за еду. Погруженная в глубокие раздумья, она совершенно не чувствовала вкуса. Если бы ей сейчас подсунули прокисший суп и плесневелый хлеб – она бы ничего не заметила.

Как же она гордилась собой, когда ее приняли в Серые Стражи! Ведь всем известно, что туда принимают лишь самых-самых: самых метких лучников, самых искусных магов, самых талантливых полководцев. А еще для нее, как и для ее брата, это был шанс избавиться от почти что рабской участи, которая ждет любого эльфа в городе людей. Доказать, что и она, Иссейя, кое-чего стоит.

Конечно же, она знала про Зов. Любой, кто хоть раз слышал о Серых Стражах, слышал также и о том, что когда-нибудь скверна порождений тьмы, которую им дают испить на церемонии Посвящения, рано или поздно подчинит их разум и направит их самих в объятия смерти. Это может произойти через тридцать лет или позже, но каждый Страж, если он доживает до этого момента, подчиняется Зову: уходит на Глубинные Тропы, чтобы дать последний бой порождениям тьмы и погибнуть. Все Серые Стражи знают о своей судьбе, и это знание следует за ними неотступно, словно вторая тень.

Иссейе же это всегда казалось чем-то печальным, романтичным и очень далеким, имеющим отношение лишь к героическим Стражам древности, но никак не к ней самой.