Метро 2033. Пасынки Третьего Рима - Татьяна Живова

– Почему?

– Потому что их подделать – раз плюнуть. Раньше, по крайней мере, так было. Покупаешь ты, допустим, за бешеные бабки ту же иранскую бирюзу или уральский малахит… а потом выясняется, что впарили тебе по цене полудрагоценного камня голимый крашеный говлит! Но это еще в лучшем случае, поскольку говлит – все-таки природный камень. А бывало, и крашеные стекляшки за камни выдавали безо всякого зазрения совести. Мол, прессованные кораллы, прессованная бирюза… Да еще и прилепят какую-нибудь эзотерику – мол, талисман для того-то, оберег от сего-то… Лохи уши развесят, хватают, давятся… А толку-то с этих стекляшек?.. Тут каждую бусину в геммологической лаборатории проверять надо, но, сам понимаешь, для каждой сделки – особенно вне торговых точек – это обеспечить просто нереально. Да и где сейчас их найти – лаборатории эти?.. На глаз только жемчуг и можно отличить – настоящий от фальшивого.

– А что такое жемчуг? – поинтересовался Марк, вычленив из пространного монолога спутницы разве что три четверти сказанных слов. Остальные были ему незнакомы и оттого непонятны.

– Жемчуг-то? – Мартиша сноровисто выдернула зазевавшегося парнишку из-под ног носильщика, тащившего на спине огромный клетчатый баул. – Ракушки видел когда-нибудь?

– Только на картинках, – признался Марк.

– Гм… Ладно, будет возможность – покажу… Вот представь: попадает между створок раковины какое-нибудь инородное тело – песчинка или кусочек чего-нибудь твердого… Моллюску, который живет в раковине, от этого больно, песчинка его ранит, раздражает. Все равно как ты занозу посадишь, или камушек в ботинок попадет. Понимаешь? – Марк кивнул. – И вот этот моллюск начинает обволакивать песчинку особым веществом – перламутром. Чтобы она не была твердой и не ранила его. Так, слой за слоем, и образуется шарик-жемчужина… хотя, конечно, бывают и другие формы. Из жемчужин делают бусы или вставляют их в украшения. Раковины-жемчужницы водятся… водились и в морях, и в реках. То есть бывает морской жемчуг, а бывает речной. В нашей стране когда-то очень много было месторождений речного жемчуга. В основном на севере и северо-западе. Им расшивали праздничную одежду, переплеты особо ценных книг, украшали иконы… В общем, смотрелось очень богато и безумно красиво! Со временем люди научились выращивать жемчуг искусственно. Строили целые фермы для раковин-жемчужниц и уже специально помещали в тела моллюсков песчинки. Говорят, даже цвета жемчуга можно было при этом заранее задавать. От молочно-белого – до черного. Цветной-то жемчуг в природе попадался чаще случайно и ценился очень дорого.

Они остановились возле небольшой лавчонки, от которой исходили разнообразные, кружащие голову сладкие и терпкие ароматы. Поздоровавшись с торговцем и немного поболтав с ним о делах и о будущих поставках, Мартиша попросила его:

– Санджит, покажи, пожалуйста, молодому человеку, как выглядят жемчуг, малахит, бирюза и прочие камни? А то он прибыл к нам из таких дремучих краев, что ни разу не видел всей этой красотищи!

Торговец – коричневый, как старое дерево, черноглазый и бородатый, в странном головном уборе, состоявшем из замысловато намотанной на голову длинной полосы ткани, весело усмехнулся в бороду и полез куда-то под перегораживающий вход в лавку прилавок.

– Санджит переселился к нам около пяти лет назад, и можно сказать, что он теперь – торговый представитель Севастопольской общины на нашей территории, – вполголоса пояснила Мартиша Марку. – Не то чтобы официально – сам понимаешь, но все же. Все поставки оттуда и туда идут через него и его знакомых челноков. И, кстати, здесь только у него можно с гарантией найти настоящие камни, а не подделку. Я вот, к примеру, только у него и закупаюсь. Дорого – зато без обмана!

– Спасибо за комплимент, дорогая! – откликнулся Санджит, выныривая из-под прилавка с объемистой шкатулкой в руках. Как понял Марк, он был иноземцем из каких-то жутко далеких южных стран, однако по-русски говорил очень чисто и даже без акцента. – Мне тоже очень приятно с тобой работать! А вот и камушки!

Он с загадочным видом подмигнул Марку и эффектным жестом фокусника открыл шкатулку.

– О-ох, мамма-мия, у меня сейчас будет приступ неконтролируемого хомяко-о-оза! – прикрыв глаза, с напускным отчаянием простонала Существо, а потом в шутку несколько раз хлопнула сама себя по рукам. – А я ведь только недавно у тебя закупалась!

– Женщины обожают красивые драгоценные камни! – Санджит снова подмигнул юноше, но на этот раз – словно взрослому сообщнику, и жестом пригласил его полюбоваться содержимым шкатулки. – Они готовы цеплять их на себя в фантастических количествах! И только наша Мартиша не цепляет их на себя, а, как сказочная драконица, копит камушки, перебирает их груды своими нежными лапками, медитирует над ними и впадает от этого в нирвану, – он одобрительно покачал головой и цокнул языком. – Рам, Рам, что за женщина, что за женщина!..

Скавен с любопытством оглядел груду разноцветных, сияющих и переливающихся всеми цветами радуги камней. Что и говорить, зрелище сильно впечатлило его.

– Вот это – агат, это – сердолик, его родственник, это – опал, это – лазурит, – пустился объяснять Санджит. – Вот бирюза, камень радости, смотри, какие сочные тона! Говорят, в руках бесчестного человека она тускнеет, а в руках достойного – наливается красками. Проверять не предлагаю, вижу, что тут собрались самые что ни есть достойные люди! – торговец хитро сощурился, в очередной раз подмигнул и запустил руку поглубже в камни. – А вот и жемчуг!

С легким веселым треском за его пальцами потянулась длинная нитка крупных переливающихся розоватых бусин.

– На-ка, подержи! – вдруг разрешил он, протягивая мягко сияющую «змейку» Марку. Тот аж растерялся. – Бери, бери!

Юноша осторожно подставил руку, и перламутровая снизка все с тем же тихим треском скользнула в его ладонь.

– Ну, и как ощущения? – поинтересовался Санджит.

Марк покачал на ладони жемчуг. Осторожно пропустил сквозь пальцы.

– Он… он теплый! – скавен и сам не знал, как объяснить то, что он вдруг почувствовал. К украшениям он, понятное дело, был равнодушен, но… розовые бусины словно ластились к его рукам, и хотелось перебирать их до бесконечности. – И, кажется… живой…

– Верно! – кивнул торговец. – Каждая жемчужина когда-то была частью живого существа! А теперь…

Он извлек из кармана еще одну нитку жемчужин. На вид – точно такую же, разве что оттенок другой и форма гораздо более правильная, шарообразная. Подал Марку.

– А про эту что скажешь?

О’Хмара внимательно оглядел лежащие у него на ладонях, как на чашах весов, нитки драгоценностей. Покатал бусинки между пальцами, взвесил…

– Эти бусы чуть тяжелее! – наконец сказал он, подняв вторую нить на уровень глаз. – И более прохладные! И… ну, я не знаю, те живыми казались, а эти…

Санджит и Мартиша переглянулись.

– Вторая нить снизана из фальшивого жемчуга, – медленно сказал торговец, с каким-то странным, чуть ли не профессиональным интересом глядя на юного скавена. – Это стекло. А ну-ка, еще проверим!