Тень Великана. Бегство теней (сборник) - Орсон Скотт Кард

А теперь мне хотелось бы показать вам видео, недавно записанное в безопасном месте. На случай если вы не узнаете этого человека, поскольку русские многие годы скрывали его от чужих глаз, перед вами выступит Владимир Денисович Порочкот, гражданин Белоруссии, которого до последних нескольких дней насильно удерживали на службе иностранной державы, России. Возможно, вы также помните его как одного из команды юных воинов, победивших врага, который угрожал самому существованию человечества.

Питер отошел от микрофона. В зале потемнело, и экран ожил. На нем появился Влад на фоне обстановки, напоминавшей обычный земной офис. Лишь один Питер знал, что запись сделана в космосе – на старой космической станции Боевой школы, по сути ставшей теперь Министерством по делам колоний.

– Приношу свои извинения народам Армении и Китая, чьи границы нарушили и чьих граждан убивают русские, используя разработанные мной планы. Я предполагал, что они нужны лишь на случай непредвиденных обстоятельств, в ответ на агрессию. Я не знал, что их действительно пустят в ход, причем без малейшего повода, и как только понял, каким образом будут использованы результаты моих трудов, бежал из-под российской стражи и теперь нахожусь в безопасном месте, где могу наконец сказать правду.

Незадолго до моего бегства из Москвы мне стало ясно, что лидеры России, Индии и Союза мусульман поделили мир между собой. Индии должна отойти вся Юго-Восточная Азия и часть Китая. России – часть Китая и вся Восточная и Северная Европа. Союзу мусульман – вся Африка и западноевропейские страны с большим мусульманским населением. Я против этих планов. Я против войны. Я отказываюсь от того, чтобы мой труд использовали для порабощения невинных людей, которые никому не причинили вреда и не заслуживают того, чтобы жить под властью тирании. И потому я предоставил Свободному Народу Земли полную информацию обо всех планах, составленных мной для России. Ни один шаг агрессоров теперь не станет неожиданностью для войск, действующих совместно с СНЗ.

Я прошу народ Белоруссии, моей настоящей родины, проголосовать за присоединение к Свободному Народу Земли. Кто, как не они, непреклонно выступали против любой агрессии, за свободу и уважение для любой нации и любого гражданина?

Что касается меня – мои таланты и подготовка направлены исключительно на войну. Я больше не стану ставить свои умения на службу какой-либо нации. Я посвятил свое детство борьбе с инопланетным захватчиком, пытавшимся уничтожить человечество. Не для того я сражался с жукерами, чтобы погибли миллионы, а сотни миллионов были завоеваны и порабощены.

Я объявляю забастовку. И прошу всех выпускников Боевой школы, за исключением тех, кто служит СНЗ, к ней присоединиться. Не планируйте войну, не ведите войну, если только не хотите помочь Питеру Виггину уничтожить армии агрессоров. И я обращаюсь к обычным солдатам: не подчиняйтесь своим офицерам. Сдавайтесь при первой же возможности. Лишь ваша покорность делает войну возможной. Отвечайте за собственные поступки и присоединяйтесь к моей забастовке! Если вы сдадитесь войскам СНЗ, они приложат все усилия к тому, чтобы сохранить вам жизнь и при первой же возможности вернуть вас к своим семьям.

Еще раз прошу прощения у тех, кто погиб из-за составленных мной планов. Больше такого не повторится.

Видео закончилось. Питер снова подошел к микрофону:

– Свободный Народ Земли и наши союзники вступили в войну с агрессорами. Мы уже сообщили вам все, что можем сказать, не подвергая опасности идущие в настоящее время военные операции. Вопросов не будет.

Он вышел из зала.

Боб стоял среди маленьких кроваток на колесиках, в которых лежали пятеро его нормальных детей. Те, кого он никогда больше не увидит.

Мэйзер Рэкхем положил руку ему на плечо:

– Пора, Джулиан.

– Их целых пятеро, – проговорил Боб. – Как Петра с ними справится?

– Ей помогут, – ответил Рэкхем. – Вопрос в том, как справишься ты сам на курьерском корабле? У них будет над тобой перевес три к одному.

– Могу засвидетельствовать, что дети с моим генетическим дефектом становятся самодостаточными в весьма раннем возрасте, – успокоил Боб.

Он коснулся кроватки младенца по имени Эндрю. То же имя, что и у самого старшего из его братьев и сестер. Но этот Эндрю был нормальным, вполне обычных размеров для его возраста.

И – вторая Белла. У нее будет нормальная жизнь. Так же как у Рамона, Джулиана и Петры.

– Если эти пятеро нормальные, – спросил Боб у Рэкхема, – то девятый, скорее всего… дефективный?

– Если дефект передается с вероятностью пятьдесят процентов, а мы знаем, что у пятерых из девяти его нет, то вполне разумно предполагать, что у недостающего ребенка он проявится с большей вероятностью. Хотя, как скажет тебе любой специалист по теории вероятности, для каждого ребенка она составляет пятьдесят на пятьдесят и распределение синдрома среди других детей никак не влияет на результат для девятого.

– Возможно, будет лучше, если Петра никогда не найдет… последнего.

– Мне кажется, Боб, что девятого младенца вообще нет. Имплантация не всегда срабатывает. Вполне мог случиться выкидыш – что полностью объясняет отсутствие каких-либо данных, которые могла обнаружить программа.

– То есть смерть одного из моих детей должна меня утешить? Не знаю даже, радоваться или негодовать.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я, – поморщился Рэкхем.

Боб достал из кармана конверт и подложил его под Рамона:

– Скажите медсестрам, чтобы оставили конверт на месте, даже если малыш промочит его насквозь.

– Конечно, – кивнул Рэкхем. – И хоть, может, это и не самое главное, твою пенсию мы тоже инвестируем, как и пенсию Эндера. Под управлением той же программы.

– Не надо, – покачал головой Боб. – Отдайте ее всю Петре. Ей понадобятся деньги, чтобы растить пятерых детей. А может, когда-нибудь и шестерых.

– А когда найдут лекарство и ты вернешься домой? Что тогда?

Боб посмотрел на него как на сумасшедшего:

– Вы всерьез думаете, будто это случится?

– Если нет – зачем ты летишь?

– Потому что шанс все-таки есть. А если мы останемся, нас ждет неминуемая смерть – всех четверых. Если лекарство все-таки найдут и мы вернемся домой – тогда сможем поговорить о пенсии. А вообще – знаете что? После того как умрет Петра, после того как вырастут и умрут эти пятеро, начинайте выплачивать мою пенсию в фонд под управлением той инвестиционной программы.

– Ты вернешься раньше.

– Нет, – сказал Боб. – Нет… не так. Если пройдет десять лет – а вряд ли стоит надеяться, что лекарство появится раньше, – то, даже если вы его найдете, не зовите нас назад, пока… в общем, пока не будет точно известно, что Петра умрет до нашего возвращения. Понимаете? Потому что, если она снова выйдет замуж – а я бы этого хотел, – лучше, чтобы она больше никогда меня не видела. Не видела меня такого, какой я сейчас, парня, за которого она вышла замуж, – парня-великана. То, как мы сейчас поступаем, и без того жестоко. Я не намерен еще раз причинять ей боль перед смертью.