Отчаяние - Грег Иган

Я ожидал, что улицы в центре острова опустеют, но, на первый взгляд, ничего не изменилось. Ни малейших признаков паники – ни очередей за продуктами, ни заколоченных витрин. Правда, проезжая мимо отеля, я заметил, что фестиваль «Мистического возрождения» свернут. Не меня одного внезапно обуяло желание стать невидимкой. Еще на корабле я слышал, как одна из женщин, узнав, что аэропорт захвачен, слегка расстроилась. Но большинство просто махнули рукой. На острове, говорил Манро, есть ополченцы. Наверняка их больше, чем захватчиков, но как они оснащены, обучены и дисциплинированы, я и понятия не имел. Пока, похоже, бандиты удовольствовались проникновением в аэропорт, но если их конечная цель – не захват власти, а установление в Безгосударстве «анархии», то – чует мое сердце! – очень скоро нас ожидает нечто куда менее приятное, чем бескровное овладение стратегически важными объектами.

В больнице обстановка была спокойная. Вунибобо помогла мне провести Кувале внутрь. Он(а) с блуждающей мечтательной улыбкой ковылял(а) вперед, но, если бы не наша поддержка, упал(а) бы плашмя. Прасад Джвала заранее прислал снимок раны, и операционная была уже готова. Кувале увезли внутрь, а я смотрел вслед, стараясь убедить себя, что не ощущаю ничего, кроме возмущения, какое испытал бы, если бы ранили кого угодно другого. Вунибобо простилась и ушла.

Я дождался своей очереди в палату скорой помощи, где под местной анестезией мне зашили рану. Я умудрился уничтожить биоинженерный имплант – он зарубцевался бы и образовал прекрасную спайку, – но зашивавшая меня докторша затампонировала рану антибактериальным губчатым углеводным полимером, который постепенно рассосется под воздействием выделяемых окружающими тканями стимуляторов роста. Она спросила о происхождении раны. Я рассказал все как было. Ей явно полегчало.

– Я уж подумала, не прогрызло ли что-нибудь из ваших внутренностей путь наружу.

Я осторожно встал. Внутри все онемело. С тела будто содрали кожу и вынули все мышцы.

– Постарайтесь не тужиться, – предупредила докторша, – И не смеяться.

Я нашел де Гроот и Мосалу в приемной отделения медицинского сканирования. Мосала выглядела нервной и опустошенной, но встретила меня тепло, пожала руку, обняла за плечи.

– Эндрю, вы как?

– У меня все отлично. Чего не скажешь о фильме.

Она с усилием улыбнулась.

– Генри как раз сейчас обследуют. Мои данные еще обрабатываются; может потребоваться некоторое время. Пытаются выявить чужеродные белки, только вот есть некоторые сомнения насчет разрешающей способности приборов. Оборудование старое, двадцатилетней давности, – Она обхватила себя руками и выдавила смешок, – И что я говорю! Раз собираюсь здесь жить, надо привыкать к здешней технике.

– Никто из тех, с кем я говорила, со вчерашнего вечера не видел Элен У, – сообщила де Гроот, – Служба безопасности конференции проверила ее комнату; она пуста.

Мосала еще не оправилась от потрясения.

– Почему она связалась с антропокосмологами? Она сама блестящий теоретик – не какой-нибудь шарлатан-прихлебатель! Теперь-то я знаю – есть люди, которые, обнаружив, что не в состоянии постичь тонкости, начинают видеть в разработке ТВ нечто мистическое. Но Элен разобралась в моей работе едва ли не лучше меня самой!

По-моему, не совсем удачное время размышлять над тем, что к основной проблеме имеет лишь косвенное отношение.

– А что касается тех, других головорезов, – продолжала Вайолет, – которые, по вашей гипотезе, убили Ясуко… Сегодня во второй половине дня я даю пресс-конференцию – расскажу о критериях, избранных Генри Буццо, и об их значении для ТВ. Может, прояснит их убогие умишки, – Голос звучал почти спокойно, но гнев выдавали стиснутые руки: пытаясь унять дрожь, она вцепилась одной рукой в запястье другой, – А когда в пятницу утром я изложу мою ТВ, они могут попрощаться со своей трансцендвитальностью.

– В пятницу утром?

– Алгоритм Сержа Бишоффа работает прекрасно. К завтрашнему вечеру все вычисления будут завершены.

– А если, – осторожно начал я, – окажется, что вы инфицированы биологическим оружием, если вам станет хуже и вы не сможете работать – есть еще кто-нибудь, кто мог бы интерпретировать полученные результаты и свести все воедино?

Мосала отпрянула.

– О чем вы? Хотите, чтобы я благословила своего преемника стать следующей мишенью?

– Нет! Но если ваша ТВ будет закончена и обнародована, умеренные будут вынуждены признать, что ошибались, – и тогда есть шанс, что они дадут противоядие. Я не прошу вас раскрывать никаких имен! Но если бы вы могли изложить кому-нибудь, каковы должны быть последние штрихи…

– Мне нет надобности убеждать этих людей, – ледяным тоном произнесла Мосала, – И я не стану рисковать чьей-либо жизнью, делая подобные попытки.

Развить свою аргументацию я не успел: уде Гроот зазвонил ноутпад. Начальник службы безопасности конференции Джо Кепа ознакомился с присланной де Гроот записью нашего с ней разговора и желал поговорить со мной. Лично. Немедленно.

В небольшой приемной на последнем этаже отеля под охраной двух дюжих у-мужчин Кепа мурыжил меня часа три – расспрашивал обо всем, начиная с момента, когда я упросил ЗРИнет поручить фильм мне. Он успел просмотреть присланные напрямую через локальные сети отчеты нескольких фермеров о событиях на судне антропокосмологов и результаты анализов холерного вибриона; но по-прежнему был зол и подозрителен, по-прежнему, казалось, готов был камня на камне не оставить от моих показаний. Враждебность его меня покоробила, и все же винить его за это было трудно. Если бы не захват аэропорта, основной его головной болью были бы разряженные по-клоунски бродячие музыканты; и вот – на тебе! – вполне реальная угроза полномасштабных военных действий во вверенном ему отеле. Либо все эти разговоры о нацелившихся на ведущих участников конференции информационных террористах с биологическим оружием – плод больного воображения, либо он, бедняга, и есть тот избранник, на которого вот-вот обрушится кара небесная.

Однако к моменту, когда Кепа объявил, что допрос закончен, я его, кажется, убедил. Таким злющим я его еще не видел.

Мои показания зафиксировали согласно международным юридическим стандартам: каждый кадр снабжен унифицированным тайм-кодом, шифрованная копия сдана в Интерпол. Прежде чем я скреплю материалы своей электронной подписью, мне предложили просмотреть файл – удостовериться в отсутствии подчисток. Я проверил наугад десяток отрывков: не смотреть же все три часа!

Я вернулся в номер, принял душ, машинально прикрывая свежезабинтованную рану, хоть прекрасно знал, что вода ей не страшна. Горячая вода, внушительность и безыскусная элегантность обстановки – было в этой роскоши что-то нереальное. Двадцать четыре часа назад я готов был из кожи вон лезть, лишь бы помочь Мосале разрушить бойкот. Но что я могу сделать для технолиберации теперь? Купить переносную камеру, снять бессмысленную смерть Мосалы – и разрушить Безгосударство до основания? К этому я стремлюсь? Цепляться за свою призрачную объективность и спокойно запечатлеть все, что выпадет на ее долю?