Электрическое тело пою! - Рэй Брэдбери

Мы видим свет, сияющий сквозь тьму,

А существа, взлетевшие над Тьмою,

Какой бы мир иль век не создал их,

Срывая ночь с полуокрепших крыльев,

Безудержно должны лететь на Свет.

Ведь дети всех миров неисчислимых

С рождения боятся темноты,

Что черной кровью пропитала воздух

И в души нам сочится сквозь зрачки.

Совсем неважно, на кого похожи

Те существа, что искорку души

Несут сквозь мрак и холод долгой ночи,

Им — обрести Спасение свое!

В мирах далеких злое лихолетье,

Глухая, беспросветная година

Кончается пречистым снегопадом,

Рождением чудесного ребенка!

Дитя?

Средь буйных радуг Андромеды?

Тогда какие у него глаза?

И сколько рук?

Вы сосчитайте пальцы!

Он человек?

Да разве это важно!

Пусть будет он сияньем бледно-синим,

Как тихая лагуна под луною,

Пускай играет весело в глубинах

Средь странных рыб, похожих на людей,

Пусть кровь его — чернила осьминогов,

Пусть едкие кислотные дожди

Чудовищной пылающей планеты —

Лишь ласка нежная его ребячьей коже.

Христос свободно ходит по Вселенной

И в звезды претворяет плоть свою.

Среди людей — во всем на нас похожий,

Привычный, как и мы, к земной стихии,

Он носит человеческое тело,

Что так обычно нашему уму.

В иных мирах — скользит, летит, струится,

У нас он ходит, словно человек.

Ведь каждый луч из звездных легионов

Несет в себе святой Библейский свиток,

Пространство наполняя Словом Божьим.

На миллионах разных языков

Вздыхают и тоскуют, внемлют, ждут,

Когда же явится Христос пред ними

С побагровевших грозовых небес.

Шагая над глубинами морей,

Вскипающими яростью звериной,

Вспухающими бешеной опарой,

Христос имеет множество имен.

Мы так его зовём,

Они — иначе,

Но сладко имя на любых устах.

Любому он дары свои приносит,

Вино и хлеб для жителей Земли,

Другим мирам — совсем другую пищу.

Но утренняя трапеза всегда

Обильна и щедра, как взрыв сверхновой,

Всегда скудна последняя вечеря,

Ведь там — одни надежды да мечты.

Так было и у нас давно когда-то,

Когда ещё он не взошел на крест.

У нас он мертв,

Но Там — ещё не умер.

Пока ещё несмелый, весь в сомненьях

Наш род земной. Но, напрягая разум,

Себя металлом прочным одевает

И возжигает искорку огня,

Чтоб в зеркале межзвездного пространства

Собою беззаботно любоваться.

И Человек, построивший ракеты,

Шагает горделиво и покорно

В бурлящее, огромное пространство,

Лишь одного боясь, что слишком рано,

Что спят еще бессчетные миры.

Мы, благодарные за высшее доверье,

Несем Вселенной плоть и кровь Христову,

Идем, чтоб предложить вино и хлеб

Далеким звездам и другим планетам.

Мы щедро дарим первое причастье

Пока что незнакомым чужеземцам,

Мы рассылаем ангелов небесных

Во все концы обширнейших миров,

Чтоб возвестить, что мы уже ступили

На воды бесконечного Пространства,

О тысячах Пришествий и Прощаний

Чудеснейшего Богочеловека,

Что, впаянный в свою стальную келью,

Шагает по приливному потоку

И берегам межзвездных океанов

Несет в себе святую Божью кровь.

Мы Чудо-рыб задумываем, строим,

Разбрасываем их металл по ветру,

Что веет в окружающем пространстве

И мчит в Ночи ночей без остановки.

Мы в небо, как архангелы, взлетаем,

В своих соборах, в тесных гнездах аспид,

Слепящим светом наполняя темень

Пустых межзвездных склепов и могил.

Христос не умер!

Бог нас не оставил!

Коль человек шагает сквозь пространство,

Шагает, чтобы заново воскреснуть

И в Воскресенье обрести Любовь.

Нам страшны безнадежные скитанья

По истощенной нами же планете.

Собрав зерно Земного урожая,

Мы новый сев ведем на новом поле,

Чтоб снять за урожаем урожай.

Так кончатся и Смерть,

И Ночь,

И Бренность,

И наша одинокая тоска.

Мы ищем место далеко в Плеядах,

Где человек с богоподобным телом

Совместно с существами, что как мы,

Когда-то преклонившими колени

Перед Земной Невинностью Святою,

Положит в Ясли чудное дитя.

Готовы Ясли новые и ждут,

Волхвы, на небо глядя, видят звезды

И ангелов, чье тело из металла,

Творящих вечной жизни письмена,

Что Бог скрепляет подписью своею.

Все ближе нам чужие небеса,

Все явственней в бездонном зимнем утре

Мы, спящие весь долгий-долгий путь,

Все десять миллиардов лет полета.

Настанет время возблагодарить,

Принять, понять, использовать во благо

Чудесный дар пульсирующей жизни,

Сжимающейся, как большое сердце,

Чтоб лечь, раскрывшись, Богу на ладонь.

И мы проснемся в дальнем далеке,