Темнее дня - Чарльз Шеффилд

Наконец Сова оттолкнул от себя тарелку, вздохнул и сказал Алексу:

— Итак, мы вместе пообедали, что, возможно, обеспечит определенный уровень корректности во всем последующем. А возможно — не обеспечит. Позвольте мне быть откровенным. Я согласился встретиться с вами по одной-единственной причине: меня предупредили, что если я откажусь на это пойти, против меня может быть использована тактика силового давления. В особенности меня предупредили о физическом насилии или даже убийстве. Какова ваша реакция на подобные предупреждения?

— Это абсолютная чепуха. Я бы никогда не стал принимать в расчет такого рода угрозы.

— Весьма отрадно слышать. Уверены ли вы, что в данном случае говорите за все ваше семейство? Если так, то наша встреча может завершиться немедленно, и мы сможем вернуться к нашим соответственным интересам.

Тут Алекс попался. Если он был в чем-то уверен, так это в том, что за всю семью говорить не может. Наконец он сказал:

— Думаю, будет неплохой идеей, если мы с вами продолжим наше обсуждение.

— Очень хорошо. Давайте продолжим. Но я должен спросить — на какой основе? Вы бы хотели, чтобы я отказался от своей аренды Пандоры или поделился ею? Почему? И какие стимулы можете вы мне предложить, не считая того несущественного, что моя жизнь и физическое благополучие могут оказаться под угрозой?

— Мне даны полномочия предложить вам существенную денежную сумму, гораздо больше стоимости вашей аренды Пандоры.

— Деньги? — Сова пренебрежительно махнул рукой. — Мне случилось узнать, что вы работаете в государственном учреждении Внешней системы за жалованье, которое по стандартам вашей семьи является смехотворно малым. И я должен поверить, что ваш собственный принципиальный мотив в жизни — это деньги? Если же это не так, тогда почему вы решили, что я чем-то от вас отличаюсь? Полно, мистер Лигон, если в юные годы вы приближались к уровню Мастера Сети Головоломок, вы не можете быть совсем лишены интеллекта. Безусловно, вы способны представить более сильный аргумент.

И насчет обжорства, и насчет высокомерия, похоже, все было верно. Алекс уже пронаблюдал, как Сова запросто убирает в свое чрево объем пищи, вполне достаточный для шестерых, а теперь стала проявляться его заносчивость. Алекс вспомнил слова Кейт: «Он такой жирный и упрямый, что ты нипочем его столкнуть не сможешь. Придется тебе каким-то другим способом его сдвинуть».

От немедленного ответа Алекса спас звонок коммуникационного блока, встроенного в стену у левой руки Совы. Тот же женский голос сказал:

— Совещание начнется через пять минут. Выберете визуальный режим или только аудио.

— Только аудио, — ответил Сова, а затем обратился к Алексу: — На краткое время мне может потребоваться уединение. Это дело колоссальной практической важности.

— Ничего-ничего. Я принес с собой программы и некоторые недавние результаты. У меня куча дел — если только вы сможете обеспечить мне доступ к компьютеру.

— Разумеется. Вы можете получить доступ к Неводу или, если предпочитаете, можете воспользоваться Цитаделью, которая целиком представляет собой мой внутренний, надежно защищенный ресурс. Если последняя…

Следующие слова Совы утонули в надсадной сирене, что огласила всю Совиную Пещеру. Алекс ощутил целый ряд тяжелых вибраций, прошедших через пол.

Когда сирена умолкла, снова заговорил женский голос:

— Мы регистрируем помехи на всех входящих коммуникационных каналах. Чужеродный объект, не предлагающий никакой идентификации, приближается к Пандоре и ищет насильственного вторжения. Весь внешний доступ запломбирован. Отграничение Совиной Пещеры от внешних влияний завершено.

Заметив вопросительный взор Совы, Алекс покачал головой.

— Я здесь не при чем. Понятия не имею, что происходит.

— Я в той же мере. Привязка данного события ко времени является чудовищно неподходящей. Если, разумеется, оно не было специально задумано как вмешательство в мою запланированную активность. Селекторное совещание начнется через считанные минуты. Кому нужно атаковать Пандору и зачем? Впрочем, здесь не лучшее место, чтобы адресовать подобные вопросы. Идемте. — И Сова повел Алекса из кухни по всей длине Совиной Пещеры.

Когда они добрались до другого конца громадного прямоугольного зала, Алекс понял смысл последнего замечания Совы. Коммуникационный центр в кухне был маленьким и примитивным. Тот же, к которому они приблизились, представлялся не менее изощренным, нежели любой в корпоративных помещениях «Лигон-Индустрии».

Сова устроился в массивном мягком кресле.

— Разумеется, мы не находимся в какого-либо рода опасности. Мы запломбированы и защищены как от материального, так и от электромагнитного проникновения. — Алексу он показался столь же заинтригованным, сколь и раздраженным, пока его жирные пальцы бегали по пульту. — Ни один корабль в Солнечной системе не способен причинить существенного материального ущерба Пандоре. Таким образом, остается вопрос: кому понадобилось являться сюда, глушить все входящие сигналы и пытаться пролезть внутрь? Все коммуникации в Солнечной системе отслеживаются. Человек должен быть круглым дураком, чтобы вообразить, что подобная ситуация может затянуться надолго или что он и его корабль не будут незамедлительно арестованы.

«Человек должен быть круглым дураком…»

У Алекса не было проблемы с поисками кандидата. Гектор! Его кузен знал, что семья Лигонов хочет выкинуть текущего арендатора с Пандоры. Люси Мобилиус предложила Гектору совершить какое-нибудь великое деяние. Мог ли его кузен быть таким идиотом, чтобы подумать, будто угроза Свами Савачарье на его домашней территории может пойти на пользу делу — причем в то самое время, когда сам Алекс находился здесь для переговоров?

Мог. Причем с легкостью. Это был тот самый вид безмозглого действия, лишенного всякой мысли о последствиях или о том, что он сам будет делать дальше, на котором Гектор специализировался с тех пор, как научился ходить. Алекса при этом больше всего раздражало то, что его кузену всегда удавалось выйти сухим из воды. Бабушки и дедушки, тетушки и дядюшки говорили: «Ну-у, так ведь это же Гектор. Вы же знаете, каков наш Гектор…» На этом все и заканчивалось.

Все это Алекс затруднился бы объяснить тому, кто не был членом его семьи. Тогда он сказал:

— Вы упомянули о том, что боялись агрессивных действий, если не будет достигнуто некое соглашение. Селекторное совещание, которое вы пропускаете, случайно, с этим не связано?

Сова закончил бегать пальцами по пульту.

— Мы полностью заглушены — как в отношении входящих, так и исходящих сигналов, — сказал он. — Не могу сделать никаких оценок, как долго это может продлиться. — А затем: — Мое селекторное совещание — совершенно иной предмет. Следили вы за недавними утечками новостей о послании внеземного разума?

Опять внеземной разум! Алекса словно током дернуло. Эти инопланетяне у него уже неделями в голове сидели. Они входили в некоторые высоковероятностные варианты будущего, причем каким-то странным и запутанным образом. Но Сова, разумеется, на это ссылаться не мог.