Атомный пирог - Марципана Конфитюр

В третий раз я очнулась на том же диване. Теперь в комнате не было никого. За окнами стемнело.

Я встала, гадая, приснилось ли мне превращение Элвиса и вся остальная белиберда. На тумбочке под лампой лежала конфета с медведями — красноречивое доказательство того, что нет, не приснилось. Тогда интересно узнать, сколько я тут лежала? Может, пару минут? Ну, а может быть, год или два?

Я прошлась по комнате. Зашла в помещение в роялем. Снаружи, за плотными шторами, кто-то вопил: «ЭЛВИС! ЭЛВИС!». То ли мне казалось, то ли там был голос Джун.

Слегка приоткрыв штору, я увидела за окном толпу девчонок, одна из которых была почему-то без «верха», а другая — совершенно нагишом. Джун, к счастью, хватило благоразумия, чтобы остаться в платье: в первых рядах осаждающих дом в самом деле оказалась и она.

Завидев меня, девчонки сразу же начали изрыгать проклятия и требовать выдать кумира, на которого, по их мнению, я не имела никаких прав. Я крикнула им, что они сумасшедшие, на что получила ещё ушат ругани.

—Джун, ну ты-то так зачем?!— крикнула я через щель в приоткрытом окне.— Мы ж общались хорошо с тобой в больнице! Ты ж нормальная!

—Эй,— ответила та.— Да ты там вообще кто такая?! Откуда моё имя знаешь?! Ни в какой больнице не была я! Короче! Зови сюда Элвиса, сучка!

Я вздохнула, подумав, что, видимо, у Джун в голове стоит какое-то устройство, стирающее память не однократно, а регулярно. Ладно, что уж тут поделаешь… Ругаться с полоумными бессмысленно. Я закрыла окно и задёрнула шторы. С любопытством потрогала белый рояль. Вернулась к дивану, взяла свою сумку, конфету в неё положила.

Из белой диванной комнаты я перешла в прихожую. Оттуда — в столовую. Было ощущение, что в этом странном доме ни души нет. Из столовой я добралась до кухни, но и там не обнаружила никого. Думала порыться в холодильнике и слопать что-нибудь — весь день не ела!— но побоялась.

Какой-то шум заставил меня отдёрнуть руку от холодильника. Шум шёл из-за занавешенного окошка, располагавшегося над кухонными столами. Я осторожно заглянула за штору, ожидая увидеть за ней ещё одну толпу поклонниц, но ошиблась: окно выходило в соседнюю комнату. Эта комната была в гавайском стиле, очень пёстрая, вся увешенная какими-то побрякушками, словно наворованными из тики-бара. Посреди неё на кресле сидел Элвис и смотрел что-то сразу по трём телевизорам. Обернувшись на шум, он увидел меня и сказал:

—Ты очнулась! Отлично. Сделай нам по сэндвичу с арахисовыми маслом и иди сюда, ко мне.

* * *

Через десять минут я вошла с бутербродами в «джунгли».

Элвис спросил:

—Как тебе эта комната?

—Честно, не очень,— ответила я.— Не люблю тики-бары. У нас был такой в городе, так его закрыли после того, как там двое ветеранов подрались. Ветеран Гвадалканала пробил голову ветерану Куа Вьет. А тот ему пулю всадил в грудь. Их обоих переклинило от этой обстановки, словно в джунглях…

—Эй, я не просил тебя о критике, по-моему!— Отозвался Элвис резко.— И тем более рассказывать такое. Ты должна была просто похватить мой вкус, что тут сложного?

—Простите…

Боже мой, что я несу!.. От волнения болтаю что попало!

—Извините, я немного не в себе…

—Да понял-понял! Ладно! Тащи бутерброды.

Я поставила тарелку с бутербродами на столик у телевизоров. Мельком посмотрела на экраны: к моему удивлению, это было не кино и не спортивная трансляция, а какая-то политическая нудятина, заседание Конгресса или что-то в этом роде.

—Наверно, я злоупотребляю вашим гостеприимством… Сталин сказал, что меня пора выпроваживать, хотя, если честно, находиться в вашем доме — это как сон наяву для меня!

—Всё в порядке. Всё равно все разбежались, дом пустой, поболтать даже не с кем…

—А… Ясно… Надеюсь, я не слишком утомила вас своими сегодняшими падениями… Пока вы общались со Сталиным, мне почему-то стало плохо и я отключилась. Мне очень неудобно, но я честно не прикидываюсь! У меня сегодня что-то с мозгом…

—Всё в порядке. Это я на вас так действую, людей,— ответил Элвис.— К тому же забыл, что от инфразвука у многих болит голова, нарушается зрение и всё в таком роде.

—От инфразвука?

—Ага,— сказал он, как ни в чём не бывало.— Инфразвуком мы общаемся.

Я вспомнила беззвучное общение, которые наблюдала, стоя на кондиционере, и то, как мне внезапно поплохело из-за этого. Вспомнила, как лысый прислужник Сталина обратился к нему неслышно, а я чуть не задохнулась. Инфразвук… Понятия не имею, что это такое. Теперь вопросов стало ещё больше.

—Знаете, вы самый-самый любимый певец мой…

—Спасибо.

—Я всегда мечтала вот так вот вас встретить и пообщаться! Задать разные вопросы…

—Не женат. Нету девушки. Трезвенник. Верую в Бога.

—Да, знаю… Не эти вопросы… В голове у меня вертится сейчас куча всего, но если честно, я не знаю даже, как сказать, с чего начать…

—А ты просто расслабься,— ответил мой герой словами одной своей песни. Он откинулся на спинку, зажёг сигариллу и ласково мне улыбнулся.— Вижу, ты ещё немножко не в себе. Так что давай говорить буду я.

—А про что?

—Видишь ли… Мне Сталин предложил одну идею… Я не очень в неё верю, и мы решили, что стоит попробовать испытать её на тебе. Давай так: я расскажу одну историю, а ты потом ответишь, что ты думаешь об этом обо всём. И вообще: поверишь или нет?

—Ну… Хорошо.

—Стало быть, история такая. Жили-были на одной планете… назовём её Нибиру… мудрые… так скажем… существа… Из-за бурного прогресса многих ископаемых им стало не хватать уж. Тогда они отправили свои космические корабли по Вселенной, чтобы найти какие-нибудь планеты, которые можно колонизировать и брать оттуда ресурсы. Сделать это было непросто, но локаторы космолётчиков уловили идущие из системы Солнца вибрации, которые не могли быть вызваны ничем иным, как взрывами атомных бомб. Это значило, что в солнечной системе есть планета, богатая плутонием, ураном и другими металлами, без которых невозможно освоить подобные технологии, и разумной жизнью, подходящей в качестве рабов. Наши путешественники устремились туда и были вознаграждены: в июле 1947 года, то есть ровно тридцать лет назад, группа из трёх кораблей набрела на хорошенькую планетку, где было достаточно много различных руд, и где, как оказалось, только-только закончилась война всех со всеми, ослабившая местную жизнь и воспитавшая индивидов, пригодных для подчинения.