Правосудие королей - Ричард Суон

Я забегала по комнате, переодеваясь во что-то более подходящее и расчесывая волосы. В комнате было простенькое зеркало, но я посмотрелась в него лишь мельком и больше не выдержала. Поскольку я несколько дней горевала и почти не ела, мое лицо побледнело и осунулось – а еще я два года провела в дороге, так что на моих костях и так почти не было мяса, из которого можно было бы взять запасы сил. Порез, оставшийся на щеке от удара Вогта, выглядел безобразно, а волосы на одном виске отросли лишь до короткого ежика и не скрывали шрам, которым меня одарил подкупленный Грейвсом стражник.

Решив, что выгляжу более-менее подобающе, я снова открыла дверь. Сэр Радомир стоял в коридоре, прислонившись к стене. Он оттолкнулся от нее, загремев доспехами.

– Правосудие Августа желает побеседовать с вами, – сказал он. – Она в здании суда вместе с сэром Конрадом. Мне сказали, что дело чрезвычайно важное и довольно срочное.

Я напряглась. Видеться с Вонвальтом мне не хотелось, но отказать сразу двоим магистратам Империи я не могла.

– Хорошо, – сказала я и вслед за шерифом вышла из трактира.

Мы быстро зашагали по улицам. Утро было солнечным, и легкий ветерок разносил запахи сточных вод и отбросов.

– Вы поссорились с сэром Конрадом, – заметил сэр Радомир.

– Вас это удивляет? – резко спросила я.

Сэр Радомир покачал головой.

– Нет, ничуть. Не забывайте, Матас ведь был из моих парней.

Я действительно забыла об этом, и мне на миг стало стыдно.

– Вы правы, простите.

Сэр Радомир отмахнулся от меня.

– Я не стану делать вид, будто мне сейчас больнее, чем вам. Но, Хелена, что бы вы ни чувствовали, вы не можете винить сэра Конрада в гибели парнишки. Поверьте, я скорблю о его кончине, но он сам принял решение пойти за вами.

Я недовольно хмыкнула. Мне не хотелось выслушивать это.

– Вы должны помириться. Правосудие сам не свой. Я не так давно его знаю, но даже мне это заметно. Он рассеян. Сейчас ему необходимо работать с двойным усердием, но помощников у него стало вдвое меньше. Брессинджер делает, что может, но он – грубый инструмент, не предназначенный для тонкой мыслительной работы. Ему привычнее рубить чужие головы, нежели думать своей собственной. Я выделил сэру Конраду столько людей, сколько смог, но они совсем не отвечают его требованиям. Вы нужны ему, Хелена. Иначе он не может думать о деле. Ему нужно, чтобы вы были рядом, работали вместе с ним. Мне кажется, вы не до конца понимаете, как сильно он на вас полагается.

Я помотала головой.

– Вовсе нет.

– А вот и да! – с жаром сказал сэр Радомир. – И ему не хватает не только вашего труда, но и вашего общества. Вы многое для него значите. Конечно, сэр Конрад никогда не попросит вас вернуться. Он слишком уважает вас и ваше решение и ставит ваше счастье превыше собственного. Но я знаю – он очень боится, что ваши с ним отношения испортились окончательно и непоправимо. И, если позволите, мне кажется, что мир правопорядка многое потеряет, если вы решите его оставить.

Я не хотела слушать сэра Радомира, но я не могла пропустить его слова мимо ушей. И, помимо моей воли, они нашли отклик в моей душе, как и слова Брессинджера до этого.

– Я подумаю об этом, – сказала я.

– О большем я и не прошу, – ответил сэр Радомир. Мы подошли к зданию суда. – Идемте, – сказал он, – они в хранилище.

* * *

Вонвальт и Августа забились в темный, плохо освещенный угол огромного подвала здания суда, где хранились все записи. Больше здесь внизу никого не было, лишь полки, заставленные свитками и кодексами, и скамьи для служителей закона, разыскивающих нужные им прецеденты.

– Хелена, – сказала Августа, когда сэр Радомир оставил меня с ними. – Мне рассказали о твоих приключениях и о твоей утрате. Твоя храбрость и приверженность делу правосудия заслуживают высочайшей похвалы.

– Благодарю вас, – сказала я, не ожидая такого хвалебного натиска.

Августа печально улыбнулась.

– Это жестокая судьба – потерять возлюбленного. Понимаю, что тебе сейчас больно. Но ты можешь найти утешение в том, что его убийц ждет смерть.

– Этим утром мы получили полные признания от всех троих, – мрачно сказал Вонвальт. – От Фишера, Бауэра и Вогта. Потребуется лишь еще немного времени, чтобы составить обвинения. Суд состоится, но это всего лишь формальность.

– Хелена, – серьезным тоном сказала Августа, прервав меня, прежде чем я успела узнать подробности. – Я хочу обсудить сеанс, который вы проводили с Фенландом Грейвсом.

Я содрогнулась. В хранилище будто бы стало темнее.

– Я надеялась забыть об этом, – сказала я.

Августа кивнула.

– Я понимаю, – сказала она, – но… – Она помедлила, подбирая правильные слова. – Твои видения. И сны. Боюсь, они могут оказаться важными.

– Я рассказал Реси о том, что ты видела, – вставил Вонвальт. – О леди Кэрол, душившей двуглавого волчонка. И о вмешательстве Эгракса.

– Ты видела что-нибудь еще? – спросила Августа. Она говорила мягко, но смотрела на меня так напряженно, что мне стало страшно.

– Нет, лишь болото и воронку в небе, – сказала я и описала все настолько подробно, насколько смогла. Когда я закончила, Августа помрачнела. Она откинулась назад и ненадолго задумалась.

– Много лет назад я исследовала записи о загробном мире, хранящиеся в Библиотеке Закона в Сове, – сказала она. – Я читала о Кейне и Великом гвородском Море. Тебе известно, о чем я говорю?

– Я слышала о Кейне, – сказала я, – но не о море.

– Значит, ты не очень-то внимательно слушала мои уроки, – строго сказал Вонвальт. Августа и я не обратили на него внимания.

– В таком случае ты знаешь, что Кейн был Правосудием и одним из самых мудрых и ученых юристов нашего Ордена, – сказала Августа. – Он умер около века назад, но его работы составляют своего рода ядро догм, вокруг которых по сей день строится большинство наших практик. Кроме того, Правосудие Кейн был одним из лучших некромантов Ордена. Легенда гласит, что он мог общаться с умершими так же легко и свободно, как мы сейчас говорим с тобой.

– Я не могу представить ничего более страшного, – сказала я.

Вонвальт и Августа мельком переглянулись.

– Этот процесс не всегда столь неприятен, – сказала она. – Грейвс – редкий случай.

– Великий Мор Гворода – это голод, свирепствовавший в Гвородской степи, – сказал Вонвальт, желая продолжить. – Туча саранчи, столь многочисленная, что она затмевала собой небо, пожрала каждый акр посевов в радиусе пяти сотен миль. Тысячи людей погибли. Мор навсегда изменил саму природу и будущее Гвородской Империи, положив конец династии Гевеннов и позволив Конфедерации Ковы захватить западные города-государства.