Во тьме Эдема - Крис Бекетт

И снова уставился на лес внизу.

— Джефф, ты только посмотри на это! Член Тома, ты только посмотри! Сколько огней!

Поднимавшиеся к нам ребята кричали с упреком:

— Ну и куда вы двое убежали? Могли бы и подождать нас! А если бы на нас напал леопард?

Но заметив долину, которая простиралась под нами, теряли дар речи, как прежде мы с Джеффом.

По сравнению с этой долиной даже Долина Круга казалась крохотной и тесной, что уж говорить о Долине Высокого Дерева. Обе были что твои проталины в Снежном Мраке. Но эта новая долина оказалась вовсе не проталиной, и даже не просто долиной, а целым новым миром. И все это видели. Все.

— И чего Семья сто шестьдесят с лишним лет сидела сиднем в Долине Круга? — удивилась Джела Бруклин, поглаживая круглый большой живот. — Ведь досюда рукой подать!

— Шея Тома! — восторженно завопил Джерри, подбежал ко мне, схватил меня за плечи и прижался лбом к моему лбу. — Джон, у тебя получилось! Ты молодец! Ты умник-разумник! Настоящий герой!

Он снова гордился мной, как тогда, когда я убил леопарда.

Да что уж там — все они мной гордились.

— Тебе все-таки это удалось, — проговорила Тина, подошла ко мне и обняла меня за пояс. — Ты начал все это в одиночку и довел до конца.

На голове у нас по-прежнему были теплые повязки, так что мы походили на диковинных двуногих шерстяков, стоявших на снегу во Мраке, но в свете огня на лбу у Непа я видел глаза Тины в прорезях повязки.

— Джон, у тебя все получилось! — повторил Джефф.

— Надо же, а я как раз хотела сказать, что пора поворачивать обратно, — заметила Дженни, глядя на тысячи тысяч огней внизу. — Подумать только, моя Цветочка могла расти в мерзкой Долине Высокого Дерева, тогда как нас ждало такое чудо.

С этими словами Дженни стянула повязку сперва со своей головы, потом с моей и чмокнула меня в щеку. Поцелуй вышел слюнявый, как всегда у мышерылов.

— Ну уж если Дженни тебя поцеловала, я тоже хочу! — заявила Тина и стащила повязку. Кожа у нас была красной и липкой от пота. Тина медленно поцеловала меня, приоткрыв губы, как будто мы собирались переспать. Ребята одобрительно закричали.

Никогда прежде они не были так благодарны мне. Даже когда только пришли в Долину Холодной Тропы, — а ведь это произошло задолго до гибели Сьюзи, до того как по моей вине мы заблудились во Мраке и Джеффу пришлось нас выручать. До сих пор они то и дело ворчали, как будто я увел их силой, как будто они бросили Семью из-за меня, а вовсе не по своей воле. Но сейчас же, после того как мы с Джеффом действительно заставили их двигаться дальше и рисковали их жизнями, отправившись во Мрак с одним-единственным источником света, они были счастливы-счастливы-счастливы.

Не скрою, мне было приятно-приятно, но еще больше, чем похвалы, меня радовал вид простиравшегося внизу Большого Леса, вокруг которого не было никакого Мрака, за исключением того, откуда мы сейчас пришли.

Я заметил, что вдалеке свет Большого леса менялся. Между мерцающими огоньками деревьев, точь-в-точь как в Долине Круга, и приглушенным, ровным сиянием, больше похожим на свечение водорослей в озере или ручье, словно пролегала извилистая граница.

— Неужели это все вода? — удивился я про себя. Едва ли такое возможно. И все-таки я слышал, что на Земле встречаются озера в несколько раз больше кусков суши. Их называли «морями», но что это такое, никто в Эдеме не знал.

— А этот дурак Мехмет и остальные пятеро сейчас сидят в Долине Высокого Дерева и только и думают, как бы согреться, — фыркнул от смеха Дикс.

— Точно! — заорал Гарри. — Ха-ха! Сидят себе одни-одинешеньки в снегу.

Гарри покатился со смеху. С ним такое бывало: он принимался хохотать без остановки, как припадочный, и в конце концов казалось, что ему уже больно смеяться. Других это так сильно раздражало, что они кричали на Гарри, чтобы он заткнулся, и Гарри обижался и ревел, причем еще громче, чем смеялся. Но сейчас все смеялись вместе с ним, стоя на краю Мрака и глядя на простиравшийся под ногами огромный светлый мир, сверкающий, свежий, новый. Больше не будет темноты, снега и снежных леопардов. Теперь все это позади. Ни тебе голодных дней. Ни летучих мышей и трубочников на обед, потому что шерстяков не поймали. Это новое начало, новый мир, пространство, которое предстоит обживать многим-многим-многим поколениям.

Мы стали спускаться и через пару часов очутились на берегу ручья. Вокруг нас пыхтели деревья, а их светоцветы — белые, голубые, розовые, желтые, — освещали нам путь. Стада шерстяков поднимали головы от сияющих светоцветов и смотрели на нас, когда мы проходили мимо. Звери даже не пытались убежать.