Дорога мстителя - Алексей Доронин

Устав хлюпать по бездорожью, решил дальше идти по трассе.

И только начал эту штуку обходить, как нос к носу столкнулся с невысоким мальчишкой лет десяти, не старше, в неказистой куртке с капюшоном.

–Ох, блин. Ты что тут делаешь, пацан?– Молчун старался не выдать свой испуг.

–Лягушек ловлю,– с напускным спокойствием ответил мальчик. «Врёт. Ежу понятно, лазутчик у Кирпича на службе. У того должно быть много шпионов».

–Лягушек, значит. Понятно. Пробовал, вкусно… А что, твои-то живы?– непонятно к чему спросил Саша. Просто чтобы зубы заговорить.– Да не жабы. Родичи, родаки, шнурки или как их там.

–Родители? Были живые… вчера. Но я не скажу, где они обитают,– мальчуган осекся, поняв, что сболтнул лишнее.

–Не боись. Не обижу. Оборвышей видел?

–Кого?

Тьфу, зараза! От стресса всё в голове попуталось. В паре километров стоит целая армия, на ремни порежут, если попадётся. Конечно, местные так друг друга не называют, для себя они – просто «люди».

–Ну… конкретных пацанов бригадира Кирпича.

–Да их тут тьма,– с гордостью произнёс мальчик.– Но они с понятиями. Нас не тронут, мы же не питеры… А ты откудова, дядя?

Голос стал жёстче. Маленький волчонок, ни дать ни взять. И что-то уже подозревает.

–А я из Сибири.

Глаза у пацана стали круглыми, как старые пятирублёвки. Похоже, для него что «из Сибири», что «из Сирии» – всё едино.

Саша хотел донести, что не имеет отношения к местным разборкам. Хотя трудно сказать, представлял ли себе парнишка другие края, кроме болот и ненавистного Острова. Но идентифицировать непонятного встречного как питера сможет. Ведь на нём форма «котов». А уж её они все должны знать.

«Сказать, что нашёл или снял с кого-то? Эх, другой на моём месте уже убил бы мальца и в болото сбросил. И не ломал бы голову».

–Ну ладно, я пошёл. Собак остерегайся. И людей. Тут сегодня хреново. Воюют.

Пацан смотрел с усмешкой. Ничего он не боялся. И знал, что бригады будут резать питеров. Ещё бы ему не знать! Ведь сам на подхвате. И даже пули от пришельца не опасался. В таком возрасте обычно не веришь в смерть. Саша это знал.

«Надо прибавить ходу,– подумал он.– Сдаст гадёныш меня».

Под внимательным взглядом мальчишки Александр пошёл было дальше, но неожиданно резко развернулся и схватил мелкого за руку. Ему пришла в голову идея:

–Слышь, малец? Раздевайся.

Ребенок, ещё недавно стоявший уверенно и глядевший дерзко, даже с вызовом, вдруг сжался. Казалось, даже задрожал, как осиновый лист. Смерти, значит, они тут не боятся так, как позора и поругания.

–Да я не из этих, дурень!– сплюнул Младший.– Каждый понимает в меру своей испорченности. Видел «Терминатора»? Мне нужна твоя одежда и мотоцикл. Ах да, ты телевизор не смотришь. Или вы молитесь на неработающие «ящики»?.. Короче, снимай куртку, пока я тебя не пристрелил. Остальное себе оставь.

Штаны менять не надо, его сойдут. По ним не видно, что они от гвардейской формы. И ботинки тоже. Они вообще Сашины личные. Мало того, что это – память. К тому же в похожих ходили многие. Хотя для оборвыша они слишком хороши, особенно после ремонта. Разве что… это мог быть трофей.

Младший попытался сделать так, чтобы можно было сойти за внешнего. Да, стрижка у него слишком ровная. По Уставу нельзя носить длинные волосы, а так – хоть у цирюльника в барбершопе на Малом стригись. Некоторые модники из отряда, кстати, там и стриглись. Вот их-то с дикарями не перепутать, которые все под горшок оболванены. А Саша из экономии всегда стригся в казарме под машинку, но уже успел немного обрасти. Поэтому – сойдёт.

Теперь он стал обладателем куртки странного фасона. Маленькому шпиону одёжка была на вырост. А Данилову пришлась в самый раз.

В народе эта сермяга так и звалась «куртец». Шили их из того, что под руку подвернётся. Остатки джинсовой ткани, куски кожи, рукава от драпового пальто, связанные из грубой шерсти детали… Нарочито грубые швы, шнуровка из жил, деревянные пуговицы… Сумасшедший пэчворк… Чем брутальнее, тем лучше. Чистой воды одежда дикарей, дичь дикарская. Тот, кто это придумал, имел воображение и чувство юмора. И ведь прижилась мода на болотах. Носят кур-тец ради форсу, а не из-за практичности, хотя они и очень прочные, и неубиваемые. Ну, протрётся рукав на локте, или карман оторвётся – любая баба может за пять минут всё исправить. Иголка с ниткой, кусок любой ткани на заплатку – и «вуаля». И чем заплаток больше, тем куртец круче.

Саша снял форменную куртку – всё ещё слишком хорошую, способную привлечь внимание, с нарукавными знаками различия. Швырнул на землю. Переоделся в «гражданское». Хотя точнее сказать – дикарское. Но это лучше, чем брать одежду у мёртвых.

Конечно, обувь бы поплоше, в идеале – самодельную с подошвой из покрышки. Ещё можно вместо куртеца – довоенную фуфайку или старую рабочую спецовку. Но задачи выглядеть бомжом он не ставил.

Он только надеялся, что теперь его хотя бы издалека можно принять за местного.

Оставил офигевшего мальца стоять над гвардейской курткой. Пусть забирает, или сжигает, или топит в болоте – Саше она больше не понадобится.

Когда удалился метров на сто, до ушей донесся громкий резкий звук свистка. Долбаный паршивец!

Мальчишка-шпион-разведчик исчез. Возле пожарной машины пусто. Но куртку забрал, стервец, в качестве трофея. Может, скажет, что убил наёмника? Тоже могут засчитать за инициацию.

* * *

Одетый как дикарь, Саша понёсся по трассе.

«Вот и зачем надо было это делать? Всё равно не смогу убедительно выдать себя за одного из них».

Куртец был неудобен, топорщился, с непривычки казался слишком тяжёлым, сковывал движения рук. Карманы никуда не годились, застёжки тоже.

Наконец, Саша перешёл на шаг. Было тихо, никакой стрельбы и посторонних звуков с севера до него не долетало. Уже ясно, что посёлок взят, а наёмники все вырезаны.

Туда им и дорога.

Идти стало труднее. Шоссе было почти сплошь покрыто наносами. Пару раз он чуть не провалился в колдобину, полную жидкой грязи. А может, это была рытвина или ухаб… Ох уж эти древние! Сколько разных слов напридумывали, когда можно просто сказать – яма! Саша выломал палку, чтобы проверять подозрительные места.

Зазевавшись, он чуть не споткнулся обо что-то, сначала показавшееся бревном. У бревна были руки и ноги. Саша подумал, что это мёртвый оборвыш или наёмник, но нет, труп совсем старый. Мумифицированный. Возможно, болото решило вытолкнуть того, кто утонул давным-давно. А может, был смыт ещё Волной. Но особый микроклимат сохранил его, не дав превратиться в торф.

Заболоченный участок всё не заканчивался. От этого марша Молчун выдохся так, будто пробежал марафонскую дистанцию. Участки твёрдой земли иногда выглядели как тропинки, а иногда как островки, и приходилось прыгать по ним, как лягушка.