Смерть за плечами - Сергей Данилов

— А вот так. — Стин приложил руки ко рту и издал звук, очень похожий на блеяние горных коз.

— Вряд ли они на это польстятся. Посмотри туда. — Я показал рукой на озеро, там в тени гор, уже почти целиком скрывших солнце, трава, казалось, была покрыта продолговатыми грязно-белыми пятнами. Я не сомневался, что Стин со своим эльфийским зрением разглядит, что это не разбросанные в беспорядке валуны, а стадо похожих на овец животных, на которых я обратил внимание еще днем.

— А может, устроим засаду где-нибудь у озера и перебьем по одному, когда пойдут за водой? — предложил Крайт.

— Так мы с ними до конца жизни провозимся, — возразил я, закипая. — А у меня нет времени ждать. Звезда Силы не стоит на месте, и я не собираюсь! Я, Рикланд Быстрый Клинок, пройду через эту треклятую пещеру сегодня, и вряд ли меня остановят неуклюжие великаны!

— Дождись утра. — Тяжелая рука Гунарта легла на мое плечо, заставив почувствовать, что прозвище Малыш мне подходит гораздо больше.

— И что будет? — сердито буркнул я.

— Свет. — Силач насмешливо посмотрел на мою злую физиономию с закрывающимися прямо на ходу глазами и добавил: — И отдохнувший герой.

Света тролли не любят, это знает каждый. Они скрываются от него в пещерах, а если не успевают спрятаться, превращаются в камень. Так рассказывается в сказках. Только это неправда. Ленсенд говорил, что днем они просто плохо видят, не знают, куда идти, поэтому могут замереть на месте и стоять, как каменные статуи, пока не стемнеет. Ленсенду я верил гораздо больше, чем всем сказкам и слухам, вместе взятым. Он знал повадки горных троллей. Он имел с ними дело, когда этим великанам, обитавшим к востоку от Орочьих скал, вздумалось прибрать к рукам мост у Кровавого перевала. Брикус даже сочинил балладу о том, как Ленсенд с десятком солдат одержал победу в битве с ними. Она так и называется: «Баллада о горных троллях», и ее до сих пор поют бродячие менестрели Фаргорда.

Только нам-то что от того, что тролли не любят света? Мы ведь собираемся нанести визит в одну из их темных пещер. Все это я очень доступно изложил Гунарту, но тот неожиданно возразил:

— Мой дед Глитен тоже уйму троллей изничтожил. И об этом тоже есть песенка. «О храбром портном и глупых троллях» называется. Мальчишкой я пел ее на ярмарках.

— Ты умеешь петь?

— Умел когда-то. Я ж в балагане рос, пока на войну не сбег.

— Может, и сейчас споешь?

— Я и слов-то не припомню, — усмехнулся Гунарт. — Хотя как там…

Был у портного ученик,

Один парнишка удалой.

Искусство кройки он постиг,

Умел орудовать иглой.

Но он работать не любил,

Все больше комаров давил.

Однажды жарким летним днем

Он семерых прибил зараз,

И вмиг на поясе своем

Он надпись вышил напоказ:

«Кто этот пояс надевает,

Тот семерых одним ударом убивает!»

И он бродить по свету стал.

Все было парню нипочем.

Ведь все, кто надпись прочитал,

Его считали силачом.

А те, кто грамоты не знал,

Его слова на веру брал…

Легко забывать об усталости, когда скачешь верхом, но путешествие по горам на собственных ногах отнимает куда больше сил. А если и во сне не отдыхать, а мучиться под страшными пытками, жизнь превращается в одну сплошную усталость, с которой приходится бороться днем и ночью. На этот раз усталость победила. Я уснул сидя, так и не узнав, как дед Гунарта победил троллей, а оказавшись вместо этого в страшном месте из моих сновидений, где за полтора десятка дней, прошедших с той поры, как мы покинули долину Вечного Лета, я успел побывать не однажды. Все было как прежде — знакомое подземелье и до боли знакомые орудия пыток и жаровня с раскаленными углями. И знакомый демон-палач все так же зловеще ухмылялся из-под своей маски.

— Знаешь, сегодня я не буду тебя мучить. — Он дружелюбно похлопал меня по плечу своей грубой волосатой лапищей. — От тебя все равно никакого толку. Даже крика из тебя не вытянешь. Займусь-ка я лучше твоими дружками. Ты ведь готов ради них жизнь отдать, верно? Посмотрим, готовы ли они на то же ради твоего упрямства.

И тут я заметил Гунарта Сильного, прикованного тяжелыми железными цепями к стене напротив.

— Ну что, Рикланд, скажешь, где скрывается ученик черного колдуна, и я не трону этого человека, не скажешь — он умрет в мучениях! — с блаженной миной сытого кота промурлыкал демон прямо мне в ухо. Но Гунарт услышал.

— Еще чего! — невозмутимо заявил он. — Мало ли чего Рикланду во сне привидится. Что ж, умирать из-за этого?

— Из-за того, что снится принцам или королям, люди умирают довольно часто. — Палач расплылся в слащавой улыбке и многозначительно подмигнул. — И наш принц знает, что бывают сны, которые рано или поздно сбываются.

— Да пошел ты… — Гунарт презрительно сплюнул. — Не говори ничего этой рогатой скотине, Малыш.

Я не мог ничего поделать, оставалось лишь с ужасом смотреть, как плавно покачивается жирная, волосатая, как у орка, спина, медленно приближаясь к Гунарту, и выбирать между бессердечностью и малодушием. Но наш славный силач не стал дожидаться, пока я решу его судьбу. Рогатый палач так и не испробовал на нем действие своих зверских орудий. Он даже дойти не успел до своей предполагаемой жертвы, когда одна из цепей со звоном лопнула, предоставив в распоряжение Гунарта обрывок длиной почти в локоть.

— Только подойди, и вот этой самой цепочкой по башке схлопочешь, — многообещающе пригрозил Гунарт.

Демон в нерешительности замер.

— Силен ты, приятель, — пробормотал он. — Да только не спасет тебя твоя сила!

Я так и не понял, что произошло, но пол под ногами заходил ходуном, а стены и потолок начали рушиться прямо на Гунарта.

— Говори, Рикланд! — рычал демон. — Ты еще можешь спасти этого героя. Или ты хочешь лишиться своего лучшего воина из-за глупого мальчишки? Ну говори же!

Я проснулся в холодном поту, лишь когда до неузнаваемости изувеченное тело Гунарта было погребено целой горой камней, и открыл глаза, готовый перерезать себе глотку от отчаяния, раскаяния и еще демоны знают чего. И с удивлением обнаружил перед собой широкоплечую фигуру, удобно расположившуюся на травке и любовно поглаживающую лезвие топора плоским камнем.

— Тебе что-нибудь снилось, Гунарт?

— Я не сплю на посту, — оскорбился воин.

— И ничего не чувствовал?

— А что чувствовать? Как комары кусают? Так их тут нету… Да что с тобой, Рикланд? Приснилось что?

Скрывать правду было бы подло, и я рассказал все про ужасную смерть Гунарта в кошмарном сне, который вполне мог оказаться вещим.

— Не бери в голову, — успокоил меня Гунарт. — Если снится, что кто-то умер, значит, этот человек проживет долго.