Комнаты страха - Антон Орлов

Источник шума находился в персиковой спальне, но стоило людям туда зайти, звук прервался.

– Где этот сучий робот? – озираясь, произнес Морис с нешуточной угрозой, как наладчик он чувствовал себя в своей стихии. – Под кроватью?.. Смотрите, он еще и зеркало тут раскокал!

На дверце шкафа вместо нанесенного через трафарет магического рисунка, скопированного из древнелярнийского трактата, чернели грязные потеки и трещины, зеркальное покрытие того и гляди осыплется. Это значит…

Высказать вслух свои соображения по этому поводу Генри не успел – его сгребли за горло.

– Спокойно. Дернешься – сразу умрешь, – Чеус говорил громко, словно обращался не к нему, а к собравшейся в коридоре аудитории. – Думаю, твоя подружка видит и слышит нас, но сбежать к ней лучше не пытайся. Убью на месте. Морис, открой дверь.

– Надо же сначала робота найти! – возразил увлекшийся Морис.

Он в этот момент заглядывал под кровать, стоя на четвереньках.

– Какой тебе робот, мы в Комнатах.

– А?..

Морис побледнел, выпустил сборчатое покрывало и уселся на пол. Гинтиец несильно ударил его носком ботинка.

– Вставай! Мы угодили в переплет, но у нас в заложниках этот предатель, который мечтает присоединиться к Римме Кирч. Тем хуже для него… Кирч, ты ведь меня слышишь?

– Слышу, – голос Анджелы донесся непонятно откуда. – Отпусти его!

– С удовольствием отдам тебе его труп. У меня перстень с отравленным шипом. Помнишь ту бижутерию, которую мы использовали в Конторе? Такого же типа штучка. Что бы ты ни сделала, парень умрет раньше, чем успеешь меня прикончить, поэтому давай без фокусов.

Генри ощущал прохладное прикосновение металла к коже, но никакого острия там не было. Просто гладкий ободок. Хотя, кто знает, что спрятано внутри… Не исключено, что пресловутый шип действительно существует.

Этот массивный перстень из темного металла, с овальным рубином цвета свернувшейся венозной крови, был у гинтийца еще с тех времен, когда Генри впервые его увидел. На Гинте любят кольца с камнями, и вряд ли человек вроде Чеуса будет носить такое украшение без полезной начинки.

– Так Генри, что ли, предатель? – сидя на полу и хлопая чахлыми белесыми ресницами, попытался осмыслить происходящее Морис.

«А ты – дурак, – мысленно огрызнулся Генри. – Тормоз, как сказала бы Дигна!»

– Морис, встал и открыл дверь, живо! – повторил приказ гинтиец. – Через порог не перешагивай, откроешь – сразу назад.

До Мориса наконец дошло, что происходит. У него даже уши оттопыренные побледнели, а губы задрожали. Сейчас он был похож на ребенка, готового расплакаться от страха и обиды. Сколько ему – двадцать два, двадцать три? Выглядит как несчастный школьник.

– Не трудитесь, я сама вам открою, – елейным голосом предложила невидимая Римма-Анджела. – Пожалуйста!

Дверь отворилась – медленно, с берущим за душу протяжным скрипом. Пустое помещение, напротив виднеется еще одна дверь, обитая рваной кожей, свисающей живописными лохмотьями. Стены сложены из бревен, в щели набиты скомканные клочки газет, грязноватый синтелон, обертки от конфет, пучки жухлой травы, блестящая елочная мишура, измочаленные презервативы, какая-то гадость, не поддающаяся идентификации.

Морис, увидев это, съежился и затрясся.

– Кирч, ты в этом свинарнике живешь? – хладнокровно поинтересовался Чеус. – Подходящее для тебя место.

– Знаешь, Зойг, мне наплевать, что ты об этом думаешь, – отчеканила в ответ на оскорбление Анджела, ее резкий напряженный голос царапнул Генри по нервам, словно железо по стеклу. – Ты зато всегда был аккуратистом, каких поискать! Помню, как ты аккуратно упаковывал в мешки товарищей, собственноручно убитых, и прятал на корабле по углам. Наверное, каждый раз после этого бегал руки с мылом мыть!

– Не товарищей. Конторских мерзавцев, которых надо было убрать.

– Контора была твоей командой!

– Нет, Кирч, в том-то и дело, что нет. Это они были командой – те, кто разгромил Контору. Потому они и победили, хотя их была горстка против целой армии.

– Они победили, потому что на их стороне был многомерник!

– А на Вьянгасе? – усмехнулся Зойг.

Генри уловил его усмешку краем глаза. Еще он видел, что Морис нетвердо, со второй попытки, поднялся на ноги и встал с другой стороны от охранника.

– Вьянгас был ошибкой. Я возражала, меня не послушали.

– На суде будешь доказывать. Возражала или нет, результат один. И если бы они не были командой, им бы не удалось раздавить остатки Конторы, которые могли дать начало новой заразе. Там обошлось без участия многомерника. Или не помнишь?

– Ага, конечно, пришел киборг и всех в лапшу!

– И я о том же. Тина была ядром их команды. Не лидером, а центром притяжения, вокруг которого сгруппировались все остальные. И когда понадобилось защитить остальных, она сделала практически невозможное – преодолела ментальное воздействие Маршала, хотя этот старый параноик соорудил супермощный усилитель, не надеясь, видимо, на собственные силы.

– Ты же всегда презирал женщин, – с подначкой, за которой ощущались недовольство и растерянность, напомнила после затянувшейся паузы Анджела.

– Не всех. А что касается Конторы – это была помесь прогнившей бюрократической машины, агрессивной тоталитарной организации и бандитской шайки, и она заслуживала того, чтобы начало ее погибели положил Саймон Клисс. Вроде есть такое направление в медицине, когда подобное лечится подобным – не припомнишь, как называется?

– Ты же когда-то сам пришел в Контору!

– Ошибка молодости. Я за эту ошибку дорого заплатил.

– А в команде у Тины был Лиргисо, преступник с Лярна, в Контору такого типа никогда бы не взяли. Знаешь, Зойг, если бы его не убили вместе с Маршалом на Сагатре, ты бы сейчас не торчал в моих Комнатах, потому что вы бы с ним давно уже друг дружке глотки перервали! И совсем не из-за идейных разногласий, по другой причине… Вы бы с ним кой-чего не поделили! Сказать вслух, о чем я?

– Кирч, вот кого я всегда презирал – это такую дрянь, как ты, что верно, то верно.

Гинтиец произнес это холодным брезгливым тоном, словно по лицу наотмашь ударил.

Ответа не последовало, снова пауза. А потом накрытая нарядным золотистым покрывалом гостиничная кровать ринулась на них, как взбесившийся бык или рванувшая с места машина – и в полуметре от людей врезалась в невидимую преграду. Словно кто-то в последний момент врубил генератор силового поля. Генри даже испугаться не успел.

– Зойг, вот ты, значит, каким стал, – настороженно, как будто взвешивая каждое слово, протянула Анджела. – Значит, у тебя тоже потенциал оказался… А ведь на пси-излучение у тебя положительной реакции не было!

– У тебя тоже. Реакция есть, если потенциал уже раскрылся, а пока он в зародыше, как не проросшее зерно, ее не будет. Это и меня, и тебя спасло от расстрела. Помнишь, бывали случаи, когда Маршал приговаривал к смерти своих, конторских – только за то, что им становилось плохо, если рядом включали пси-излучатели? Хотя сам был такой же. Неужели ты до сих пор сохранила уважение к этому старому двуличному мерзавцу?