Внутренняя война. Том 2 - Стивен Ридер Дональдсон

Теперь Третий Отец держался на расстоянии, словно раздираемый верностью к нескольким господам. Если монахи ордена Поклонения Многим никого не судили, они также и воздерживались от принятия чьей бы то ни было стороны.

Когда взошло солнце, слабый ветерок потянулся вдоль гряды к западу. Это был прохладный, сухой ветер с восхитительным запахом иссушенного на солнце песка, словно он дул из той обширной пустыни, которая отделяет Беллегер и Амику от Последнего Книгохранилища и Окружных гор. Конечно, этот легкий запах был иллюзией. Пустыня лежала слишком далеко. И все же ветер заставил королеву Эстию задрожать. Она сильнее натянула на плечи плащ, но дрожь не проходила. Запах спекшегося, мертвого песка казался дурной приметой. Будто это был знак грядущего запустения: того времени, когда враг выжмет все соки из этого королевства.

Караван уйдет, и вряд ли уже вернется.

«Приди ко мне, мой муж, – думала в тишине королева. – Приди, потому что ты выбрал меня и не пожалеешь об этом. Приди, потому что ты сам хочешь услышать и понять то, что я скажу».

Но король Бифальт даже не взглянул в ее сторону. Насколько Эстия могла судить на таком расстоянии, он не замечал ее. Ведь он ее даже не поприветствовал. Вместе с генералом Кламатом и земским начальником Эрепосом Бифальт внимательно вглядывался в караван, словно его собственное будущее и будущее Беллегера зависели от Сета Унгабуэя, а не от королевы Амики. Только принц Джаспид любезно взглянул на Эстию и улыбнулся ей.

Позади нее первый капитан, наконец, отправил стрелков к каравану. Оставив Матта, всадники покинули тренировочное поле легким галопом. Сначала копыта их коней звучно стучали по высохшей грязи, но когда всадники поднялись на склон холма, жесткая трава приглушила стук копыт, и теперь он слышался словно издали. Стрелки и кони, казалось, обрели невесомость. На гребне нагрудники воинов ярко заблестели. Но затем их блеск стал постепенно блекнуть, будто воины, погружаясь в рассветную тень, медленно исчезали из мира Эстии. И когда всадники, наконец, добрались до фургонов и повозок господина Унгабуэя, они выглядели уже совсем призрачными, расплывчатыми, как тени, как мимолетный туман.

Матт медленно ехал наверх, чтобы присоединиться к свите короля Бифальта. И никто, казалось, не замечал присутствия королевы.

«Это не оскорбление», – сказала она себе. Король Бифальт и его спутники не замечали ее, ожидая, когда она к ним подъедет. Такова была ее роль в королевстве мужа – быть рядом. Они предполагали, что она осталась в стороне, чтобы не помешать разговору.

Мало кто из них увидел произошедшие в ней перемены. Королева обсуждала их с Третьим Отцом. Король Бифальт знал правду. Но Кламат, Эрепос и первый капитан слышали только в общих чертах о том, что с ней недавно произошло в Амике. Даже Джаспид был не более чем зрителем, да и то только в конце. Теперь она стала настоящей королевой Амики, а не тем, чем была раньше. Но разве могла она ожидать от свиты своего мужа понимания этого факта?

Время работало против нее, как и против Бифальта и против Беллегера. И Эстии требовалось действовать, прежде чем случится что-нибудь, что сможет ей помешать.

«Боги», – вздохнула она про себя. Вслух же тихо сказала:

– Командир Крейн, пожалуйста, передайте королю Бифальту, что я должна поговорить с ним. Когда он попросит меня подождать, а он непременно попросит в сложившихся обстоятельствах, скажите ему, что я не могу ждать.

Командир подвел коня ближе.

– Как прикажете, ваше величество.

Однако он не торопился. Коротко подстриженная борода скрывала выражение его лица, но восходящее солнце выдавало в его глазах цвета песчаника легкое беспокойство.

– Но, ваше величество, позвольте спросить. Вы уверены в том, что хотите сделать? Мы можем понадобиться здесь.

Королева Эстия более строго, чем хотела, ответила:

– Я не девочка, сэр. Уверенность – это для детей. Я переросла ее.

Затем ей в голову пришла еще одна мысль.

– По дороге передайте монаху, что он должен сделать выбор в ближайшее время. Он может упустить свой шанс.

Нахмурившись, Крейн повторил:

– Как прикажете, ваше величество, – он щелкнул поводьями, пришпорил коня и направился в сторону компании, собравшейся вокруг короля Бифальта. На полпути он остановился, чтобы передать слова королевы Третьему Отцу. И, наконец, подъехал к королю.

Ветер трепал волосы Эстии. Казалось, он заглушал все звуки. Когда лошади, волы и иллиры потащили свой груз следом за повозкой господина Унгабуэя, а стрелки стали вытягиваться вдоль каравана, толпа горожан смолкла, будто наблюдала за скопищем призраков. Будто знала, что никогда больше не увидит ни каравана, ни его конвоя.

Командир Крейн что-то сказал, король Бифальт что-то ему ответил. Ветер уносил слова, и Эстия не слышала их. Но она прочитала гнев в самой манере ее мужа держаться на коне, в его быстром, резком жесте. Теперь наконец все его спутники посмотрели на нее. Посмотрели, без сомнения, неодобрительно. Тем не менее, Эстия доверяла Крейну. Он был амиканцем, и он был всецело предан ей. Если король Бифальт захотел бы отослать его прочь, ему пришлось бы вызвать на помощь телохранителей. Генерал Кламат и Матт не смогли бы дать отпор гвардейцу королевы-консорта. А у земского начальника Эрепоса вообще не было ни единого шанса.

Командир стоял на своем. Король Бифальт что-то рявкнул в ответ, Эстия почти услышала за шумом ветра проклятие. Резким рывком он развернул коня и вместе с Крейном поехал к жене.

Телохранители отправились следом. Принц Джаспид приказал им остановиться. У Эстии еще было время порадоваться, что король останется с ней наедине. Но совсем скоро ей придется взглянуть в его лицо.

Бифальт оставил свое оружие и доспехи в Кулаке. Несмотря на холод, на нем не было плаща: он любил свежий воздух. Возможно, на нем сейчас были те же рубашка, брюки и ботинки коричневого цвета, что и в день их свадьбы. Королева никогда не видела, чтобы ее муж баловал себя дорогими тканями, да и любыми другими предметами роскоши. Он оставался тем самым человеком, за которого она вышла замуж. Даже сейчас жар его взгляда заставлял ее кожу пылать.

В то же время Эстия до боли осознавала, что он не был тем же человеком, за которого она вышла замуж. Он уже не мог сидеть прямо в седле. Его плечи стали покатыми. Появились новые морщины вокруг рта, под глазами. А с тех пор, как она призналась ему, что обладает даром к магии, он постарел еще больше. И теперь маска гнева, появлявшаяся на его лице всякий раз, когда он пытался защититься от Эстии, была скорее тщетной попыткой скрыть свое полное поражение.

Но у него все еще оставались силы сердиться. Стремительно натянув перед ней поводья, он спросил:

– Прямо сейчас, миледи? Вам требуется поговорить со мной сейчас?

Королева Эстия ответила ему своей самой милой улыбкой – она часто так делала во время их споров в совете.