Борн - Джефф Вандермеер

Я говорил тебе, что болен, и это – правда, но меня мучает не столько болезнь, сколько тайны, до сих пор стоящие между нами. Одну из них попросила меня сохранить ты, остальные я просто вынужден был держать при себе. Большинство из них связано с одним-единственным фактом: когда мы с тобой встретились в первый раз, этот раз, на самом деле, не был первым. Ты не приходила в город с реки. Ты не приходила с севера. Ты пришла из Компании.

Там-то я тебя и нашел. Твои родители умерли вскоре после того, как вы сюда прибыли. Смерть их была ужасна, и она наложила на твое сердце неизгладимый отпечаток. Семь лет назад я нашел тебя бродящей возле отстойников Компании, за несколько месяцев до нашей якобы первой встречи, которая сохранилась в твоей памяти. Ты была в ужасном состоянии, измучена горем и уже много дней голодала.

В те годы отстойники представляли собой настоящий кошмар, не то что в наши дни. Воплощение цинизма, позволявшего Компании считать себя милосердной на том основании, что многие из тех, кого они сбрасывали туда, какое-то время продолжали жить. Эксперименты сворачивались один за другим, и мусорщики яростно сражались со зверями за право пожирать отходы.

Когда я тебя увидел, ты брела между этими сценами убийства и отчаяния, словно в филиале ада на земле, устроенного Компанией. Я не знаю, сколько еще ты бы так протянула, пока кто-нибудь не решил бы, что ты не человек, а биотех, не расчленил бы тебя или не попытался бы каким-то образом изменить.

Ты находилась в шоке и ничего не замечала. Твоя одежда была порвана, к тому времени кто-то уже успел снять с тебя ботинки.

Когда я приблизился к тебе, ты сказала одну-единственную фразу, словно бы проговаривая вслух свою мысль. Твой голос звучал невыразительно и бесцветно, как и положено голосу существа с другой планеты.

– Ты такой красивый. Такой красивый, что не можешь причинить мне вред.

Я не ожидал услышать что-то подобное, и больше, кстати, ты никогда такого не говорила, но это были единственные слова, которые ты произнесла за долгое время. Вначале эти слова показались мне полной чушью, и я засмеялся. Эта фраза свидетельствовала, что ты не понимаешь, кто ты и где находишься. Она свидетельствовала о том, что ты – добыча.

К тому же это не было правдой. Я все-таки причинил тебе вред, хотя вред был не в том, что я не бросил тебя там. Долгое время я и сам не мог понять, почему сразу же не бросил тебя там же, где нашел. Почему спас. Говорил себе, что сделал это потому, что ты была единственным человеческим существом вокруг, и потому, что наша встреча застала меня врасплох. Я ведь не ожидал тебя там увидеть. Так же, как не ожидал услышать от тебя те слова. А еще потому, что и меня в некотором роде тоже бросили.

Я привел тебя в Балконные Утесы, однако лучше тебе не становилось, слишком многое ты успела пережить.

В прошлом люди иногда попадали в город изнутри Компании, но никогда – извне. Твои родители тоже очутились у нас благодаря Компании: они спрятались в контейнере с припасами, которые были отправлены в город из какого-то другого места. Не знаю, откуда, никто в городе этого не знает, большинство даже не подозревает о существовании других мест.

Но по правилам, установленным Компанией, все, что прибывало в грузовых контейнерах, по определению не могло быть человеком. Вы считались биотехами, запчастями. Исключений быть не могло. Это просто чудо, что кто-то смилостивился над юной девушкой и вместо того, чтобы убить на месте, выбросил ее умирать в отстойники, с глаз долой.

А вот твои родители умерли в стенах Компании. Были убиты на твоих глазах, когда выбирались из контейнера. Их убили и выбросили на полную кровавых останков свалку на окраине города. Города, который ты не знала и никогда прежде не видела.

Ты не понимала, где находишься. Твои родители привезли тебя сюда, так далеко от любого моря, а потом их убили, и это безвозвратно сломало что-то в тебе.

Месяц спустя после того, как я тебя нашел, ты наконец поняла, что произошло. И попросила меня стереть твои воспоминания. Ты хотела избавиться от памяти. Не спрятать, не пригладить, а избавиться полностью. От первой до последней минуты. Хотела начать жизнь заново.

– Наполни меня чьими-нибудь воспоминаниями, – попросила ты. – Я знаю, как ты ко мне относишься, Вик, пожалуйста, сделай это ради меня.

Тогда я в первый раз увидел на твоем лице какие-то чувства.

Услышав эту просьбу, я понял, что ты безумна, как понял и то, что если не выполню твою просьбу, ты найдешь другой способ, обратишься к кому-нибудь еще или сделаешь нечто худшее.

Я по-прежнему тебя не понимал. Я оставил Компанию после «рыбьего проекта», меня выгнали, выбросили к отстойникам, так же, как и тебя. Они думали, что я умру там, подобно другим. Вместо этого я обрел новую жизнь в городе. Я никогда не считал себя личностью, не принимал решений, присущих личности. Просто считал себя недостойным после того, что пережил в Компании. Чувствовал себя безвозвратно потерянным, думал, что так себя и не найду, остается только выживать. Поэтому принимал решения не как полноценная личность, а как существо, пытающееся выжить.

Те же решения, которые я принимал в отношении тебя, казались мне абсолютно бессмысленными. Зачем было спасать тебя из отстойников, зачем вмешиваться в эту безнадегу? Я должен был предоставить тебя твоей участи, какой бы она ни была. Меня беспокоило, что, когда я впустил тебя в свою жизнь, это напоминало действия настоящей личности. А теперь, чтобы исполнить твою просьбу, мне пришлось вырезать себя из твоей жизни.

Ты бы забыла и обо мне, и о городе. Я сказал, что не стану этого делать – по многим причинам.

Ты же настаивала, вцепившись в эту идею, как в спасительную соломинку, думаю, ты хотела так себя наказать. Наверное, считала, что заслуживаешь наказания – за собственное бессилие. Но ты же была в шоке, одинокая и потерянная, ты ничего не понимала. Всю жизнь прожила с родителями – и вдруг осталась без них в этом странном месте…

В результате я выполнил твою просьбу… по крайней мере, большую ее часть. Я стер твои воспоминания о городе, о смерти родителей, обо всем, что случилось до нашей встречи. Но убрал только их, а все остальные не тронул.

Не знаю, может быть, тебе теперешней будет даже труднее понять, почему ты попросила уничтожить всю твою память или почему я не смог выполнить твою просьбу до конца. Ты же не попросила меня убить тебя, вместо этого ты захотела стать другим человеком, обрести шанс на другую жизнь, начать с нуля. И если я тебя уважал и тем более любил, я должен был сделать, как ты просила.

Меня ужасала мысль превратить тебя из личности в какого-то робота. Для меня это было невозможно. Ты ничего не подозревала, но именно поэтому я категорически отказывался выполнить твою просьбу. Только в кошмаре мне могло привидеться, что я без твоего ведома заполняю твою память чужими воспоминаниями. Поэтому я пообещал себе, что найду способ все исправить, хотя на самом деле мною руководил эгоизм: я искал способ не потерять тебя, даже после того, как ты бы меня забыла.