Лавка старинных диковин - Роберт Шекли

Наконец один из них, стоявший в тылу, выдвинулся вперед. Это была девушка, облаченная в такую же грубую серую ткань, что и остальные. Она произнесла несколько слов – это, несомненно, был вопрос. Знать бы еще, на каком языке говорят эти люди.

Не сомневаясь, что меня не поймут, я все же счел за лучшее ответить:

– Я человек с Земли. Как здесь оказался, не знаю. Это в высшей степени странная история. А вы кто? Полагаю, тоже нездешние. Откуда путь держите? Понимаете ли, о чем я говорю?

Слушали они очень чутко, но понимания на лицах не отражалось. Девушка нахмурилась и задала новый вопрос – уже на другом языке, судя по звучанию.

Я отрицательно покачал головой:

– Извините, не понимаю.

Она испробовала еще несколько языков, с тем же нулевым успехом. Всякий раз я отвечал как заведенный:

– Извините, не понимаю.

Один из мужчин что-то сказал девушке и протянул руку к солнцу, которое уже почти достигло зенита. Девушка кивнула и адресовала спутникам несколько слов. Незнакомцы тронулись в путь. Я стоял столбом и не знал, что мне делать. Подошла девушка, взяла меня за руку и потянула за собой. И я покорно поплелся в цепочке последним. Убедившись, что я иду, девушка отпустила мою руку и ушла в голову отряда.

Куда и зачем идут эти люди, я мог только догадываться. Но ничего не имел против того, чтобы следовать за ними. Облегчение, испытанное мною в тот момент, невозможно описать словами. Пусть это незнакомцы, пусть они говорят на непонятном языке, но с ними я не одинок! Меня не убили на месте, и это тоже можно считать добрым знаком.

Мы пересекали равнину, направляясь к одной из гор на ее противоположном краю. Незнакомцы оказались не больно-то разговорчивыми – лишь изредка кто-нибудь пробормочет словечко-другое на особенно коварном участке пути.

Мужчины все как один были лохматые и бородатые. Трое отличались высоким ростом и мощной мускулатурой. Двое были пониже и потоньше, но жилистые и сильные. А девушка – стройная, привлекательная, с овальным лицом, обрамленным черными кудрями.

Шли мы, наверное, с час. Большее солнце пребывало в зените; пекло невыносимо. У меня кровоточили ссадины на ногах, но я ковылял изо всех сил и ухитрялся не отставать.

И вот долгожданный привал под естественной каменной аркой, дававшей немного тени. Мои спутники остановились утолить жажду. За спиной у каждого на кожаных лямках висела металлическая емкость вроде фляги. Тихое слово девушки – и один из них протягивает флягу мне. Испытывая огромную благодарность к этим людям, я напился.

Была у них при себе и еда, полоски из каких-то сушеных растений. Послушав девушку, они поделились со мной и пищей. Я жевал с наслаждением и все бормотал: «Спасибо, спасибо…»

Потом мы снова тронулись в путь. Я очень ослаб, а потому плелся в хвосте и все больше отставал. И снова на помощь пришла девушка. Она переговорила с мужчинами, двое вернулись ко мне и подставили плечо. Мне все больше нравились эти люди, хотя они явно не принадлежали ни к одной земной расе. И у них хватало нечеловеческих черт. Не думаю, что это вообще люди. Да и не смущало меня это нисколько в тот момент. Ведь я получал от них помощь и даже толику сочувствия. Само собой, я тогда даже не догадывался, что у них на уме.

И вот мы достигли подножия горы. По знаку девушки снова остановились, и мне надели какую-то обувь, закрепив ее на ногах ремешками из кожи или чего-то похожего на кожу. А затем началось восхождение.

Мои спутники точно знали, куда держат путь. Вдоль убогой тропки попадались сложенные из камней пирамидки – ориентиры, чтобы не блуждать.

Тропа закончилась у входа в большую пещеру. Мужчины остались снаружи, девушка вернулась за мной, взяла за руку и провела внутрь. Там находилось тридцать-сорок человек обоих полов.

В глубине, где тень была наиболее густа, на ложе, выстланном той же грубой тканью, что другим служила одеждой, лежал человек. Он был заметно старше остальных, седой, с бородкой черной, но пестрящей белыми прядями.

К нему подошла девушка, помогла сесть; завязался раз говор. Судя по жестам, речь шла о моей особе. Старик с интересом уставился на меня и произнес несколько фраз. Конечно же, я не понял ни слова, но сказал, что счастлив с ним познакомиться. Он еще что-то говорил, возможно на разных языках; я всякий раз отвечал на английском, не испытывая ни малейшей надежды найти понятный для всех нас язык общения.

Он вздохнул и кивнул. Потом выпрямил спину, и я увидел, что грудь у него сплошь забинтована. Движения, по всей видимости, причиняли ему боль. По его просьбе девушка отошла и вернулась с палочкой и опустилась на колени, чтобы разровнять грязный пол возле ложа. Старик жестом велел мне смотреть. Он начертил на земле два кружка и ткнул палкой вверх, давая понять, что подразумевает светила. Этот жест он повторил несколько раз, одновременно свободной рукой стирая с лица воображаемый пот – хотел, чтобы я накрепко связал кружок с солнцем. Затем воздел палец, требуя внимания, и произнес звук. Я повторял за стариком, пока тот не дал понять, что удовлетворен.

Так я узнал первое слово языка траншей. «Рош» означало солнце.

Изучение траншийского для меня началось с космологии.

Рисуя на земляном полу, старик показал, как планета обращается вокруг солнц, назвал ее имя. Я перебил, чтобы спросить, как зовут его самого. Оказалось, Рутан. Девушку звали Айиша, и по жестам я понял, что это его дочь. С выяснением имен остальных я решил не спешить.

Продолжая урок, Рутан нарисовал покидающий планету космический корабль, – во всяком случае, я это принял за корабль. Он начертал еще несколько не то слов, не то символов – они имели какое-то отношение к летательному аппарату, но их точный смысл остался тогда для меня загадкой.

Я всего лишь пытаюсь уточнить, как проходило мое обучение под руководством Рутана. Дело это было медленное и довольно скучное, и заняло оно немало недель. Уроки бывали долгими, и порой мне казалось, я больше знаний получаю в бытовом общении с остальными жителями пещеры, подхватывая тут слово, там выражение, пусть и не всегда точно понимая смысл. Наставляла меня и Айиша. Ей, как и другим, хотелось, чтобы я выучил побольше слов и обрел способность свободно беседовать на траншийском.

В пещере хранился внушительный запас сушеных съедобных растений, был тут и приличный источник воды. Люди знали все места в округе, где можно добыть воду и пищу, и я нередко вместе с ними ходил на промысел. Однажды мы прошли несколько миль и добрались до разрушенного корабля. По словам и жестам спутников я понял, что это их аппарат – не повезло с посадкой, и они чудом остались в живых. Тогда-то и покалечило Рутана – не выдержали противоперегрузочные крепления, и его швырнуло на металлическую стойку.

Бо́льшую часть этой истории я узнал от Дара, самого рослого мужчины в племени и, похоже, самого умного после Рутана. Еще этот дылда отличался добродушием и неисчерпаемым спокойствием, и ему даже лучше, чем старику, удавалось превращать слова и жесты в понятия, которые закреплялись в моем мозгу.