Все вечеринки завтрашнего дня - Уильям Гибсон

У Райделла сокрушенный вид. Такой печальный сейчас.

– Ты убил Карсона, — слышит она собственный голос.

– Кого?

– Карсона. В баре.

– Он здорово попортил твою вывеску.

– Он был задницей, — сказала она, — но ты не должен был его убивать.

– К счастью, — ответил "шарф", — вопрос тут не в том, кто задница, а кто нет. Если б вопрос был в этом, мы ни за что бы не справились с нашей работой.

– Ты умеешь управлять этой штукой? — Шеветта махнула рукой в сторону планера.

– Конечно. Я собираюсь убрать этот пистолет из вашего уха, — сказал он Райделлу.

И убрал. Она заметила, Райделл взглянул на нее. Парень с военной стрижкой ударил его пистолетом по голове. Райделл опрокинулся навзничь. Лежал там, как большая сломанная кукла. Одна из светящихся искр упала на его дурацкий розовый защитный слюнявчик, прожгла в нем черную метку.

– Я собираюсь оставить вас здесь, — сказал "шарф". Он навел пистолет на ноги Райделла. — Коленная чашечка, — сказал "шарф".

– Не надо, — сказала она.

Он улыбнулся.

– Ложись там, где стоишь. На самом краю. Лицом вниз. — Пистолет не сдвинулся с места.

Она поступила, как ей велели.

– Руки за голову.

Она поступила, как ей велели.

– Так и лежи.

Она могла наблюдать самым краешком глаза, как он движется к планеру. Крыло трепещет под дуновеньем бриза, издавая ритмичное бренчание.

Она увидела, как "шарф" нырнул под похожее на воздушного змея крыло и оказался внутри углеродно-волоконного каркаса. Там имелась панель управления; она видела в фильмах "Реальности", как люди летают на этих конструкциях.

В руке "шарф" по-прежнему держал пистолет, но в Райделла он уже не целился.

Она вдыхала запах асфальта, спекшегося на крыше. Она помнила, как размазывала асфальт со Скиннером в жаркий безветренный день, как они разогревали ведро с затвердевшим гудроном над пропановой горелкой.

Мир, в котором Скиннер помогал строить, горел на ее глазах, и они с Райделлом могли сейчас запросто сгореть вместе с ним, а парень с военной стрижкой спасал свою шкуру.

– Неужели ты долетишь на этой штуковине до самого Эмбаркадеро?

– Легко и непринужденно, — ответил он. Она увидела, что он сунул пистолет в карман черного плаща и вцепился в перекладину обеими руками, приподнимая планер. Бриз подхватил его. "Шарф" поймал ветер, напомнив ей отчего-то шагающего ворона, из тех больших воронов, которых она видела в детстве в Орегоне. Теперь он был всего в нескольких футах от края, на той стороне крыши Скиннеровой лачуги, что смотрела на Китайский залив. — Ты со своим дружком доставила мне чертову массу хлопот, — сказал он, — но теперь вы оба либо сгорите заживо, либо задохнетесь от дыма, так что, я полагаю, мы квиты. — Он огляделся, ступил вперед.

Шеветта, не успев принять никакого сознательного решения, вскочила на ноги, идет, открыв нож, который оставил ей Скиннер. Ножом прорезает — в тот момент, когда "шарф" уже шагает через край, — трехфутовую полосу в черном крыле планера.

Не успев издать ни звука, дернувшись всем телом, он ринулся вниз, все быстрей и быстрей вращаясь, словно лист, и разбился, ударившись обо что-то внизу.

Она осознала, что стоит на самом краю, рука протянута в пустое пространство, — и сделала шаг назад. Посмотрела на нож, зажатый в руке, на впечатанный в него узор кованых звеньев мотоциклетной цепи. Потом она бросила его прочь, повернулась и пошла к Райделлу, опустилась рядом с ним на колени. На голове его была рана, волосы мокрые от крови. Глаза открыты, но, казалось, он ничего не видит.

– Где он? — спросил Райделл.

– Не верти головой, — сказала она, — его больше нет.

Бриз изменил направление, на них навалился такой густой дым, что города не стало видно. Оба начали кашлять.

– Что там за шум? — еле выдавил Райделл, пытаясь вытянуть шею, чтобы посмотреть.

Она решила, что это, должно быть, грохот огня, но звук перешел в уверенный барабанный бой, и, всмотревшись, она увидала — точно на уровне своей головы — невозможный, с целый квартал шириной, блестящий серый нос грузовоза, украшенный буквами "Омаха трансфер", тридцати футов каждая.

– Господи Боже, — сказала она, когда чудовище нависло над ними; его гладкое, невероятно широкое брюхо было так близко, что она могла бы потрогать его.

А потом грузовоз сбросил вниз свой груз — около двух миллионов галлонов чистой ледниковой воды, предназначенной для городов южнее Лос-Анджелеса, и ей оставалось только прижаться к Райделлу и держать рот закрытым, сопротивляясь давлению этого океана, а потом она оказалась совсем в другом месте, и плыла по течению, и еще ей казалось, что она так давно, так давно не спала.