Пустошь, что зовется миром - Аркади Мартин

– Мы довольно долго заставили их ждать, – сказала Махит. – Отправляйте. А еще надо посмотреть, сколько звукового оборудования можно сделать портативным и есть ли у Флота сильнодействующее противорвотное средство.

– Вам придется узнать у медиков, – сказала Два Пена.

– Кто-нибудь, спросите у медиков, – сказала Махит. – Я ни с кем не имею права говорить. Я не гражданка империи.

Она улыбнулась жутковатой и необыкновенно прекрасной улыбкой, обнажив все свои зубы и показывая на то место, где должна была быть облачная привязка.

* * *

– Я в вас разочарован, Эликсир, – сказал Одиннадцать Лавр, и Восемь Антидота так скрючило от этих слов, что он чуть не упал на скамью, на которой сидел, а с нее – в зеркальный пруд в саду близ Дворца-Земля. Падение такого рода было бы чудовищно позорным, к тому же не пошло бы на пользу аквакультуре. Всплеск, один промокший парнишка и множество погубленных водяных лилий, раздавленных розовых лепестков.

– Я не люблю, когда мне устраивают выволочки, – ответил он, что было правдой. И все же не стоило так реагировать на выражение разочарования со стороны учителя. Но он же был абсолютно уверен, что его никто не видит.

– Тогда будьте внимательнее, – сказал Одиннадцать Лавр. – Вы здесь как на выставке – открыты всем со всех сторон, при этом не прячете ваши слабые места. Неужели во Дворце-Земля вам не преподают основы самообороны?

– Мне одиннадцать лет, – сказал Восемь Антидот. – Я знаю, как лягнуть в пах какую-нибудь мужеподобную личность, как выломать чью-нибудь руку назад так, чтобы твой противник закричал. Но масса моего тела или рычаг роста невелики, к тому же глаза всего города устремлены на меня. Вы не видели, сколько камер наблюдения следит за мной? Если меня похитят, Солнечные тут же меня вернут.

– Я определенно на это надеюсь, – сказал Одиннадцать Лавр. Он обошел скамью и сел рядом с Восемь Антидотом. Его длинным конечностям пришлось слишком сильно сложиться – скамья была слишком высока для Восемь Антидота, но слишком низка для Одиннадцать Лавра, его колени торчали. – В Тейкскалаане начнутся воистину плохие времена, если Солнечные проворонят похищение императорского наследника.

Восемь Антидот подумал, нет ли в словах его учителя завуалированной угрозы. По ощущениям вполне могли быть, но форму угрозы он не понимал, как не понимал, почему ему угрожают в данный момент и таким вот образом. Не намекал ли Одиннадцать Лавр на то, что Солнечные в настоящее время не вызывают доверия? Или через некоторое время он не будет вызывать доверия, если Восемь Антидот и дальше продолжит его разочаровывать? И то и другое было плохо. И то и другое пугало.

– Почему я вас разочаровал? – спросил он.

Одиннадцать Лавр сделал вдох, потом долго, усиленно выдувал из себя воздух.

– Когда человека – молодого или старого, многоопытного или зеленого – приглашают на заседание вроде того, на котором были вы, Эликсир, заседание, на котором одно министерство подозревает, что другое министерство руководствуется совсем не теми мотивами, о которых говорит, а после заседания это лицо прямиком направляется из министерства, которое пригласило его на заседание, в министерство, которое находится под подозрением… Что ж, это лицо, вероятно, или очень молодо, или очень глупо, или совершенно не вызывает доверия. Или и то, и другое, и третье. Я надеюсь, что в вашем случае мы имеем дело с чем-то одним.

– Вы следили за мной.

– Как я сказал, вы плохо прячете свои слабые места. Вы хороший шпион, ваше сиятельство, но входя днем в парадную дверь министерства, вы заливаете светом весь дворец. В особенности если речь идет о министерстве информации.

Восемь Антидоту нравилось, когда его называли Эликсир, гораздо больше, чем обращение «ваше сиятельство», но, может быть, он теперь и не заслуживал ласкового прозвища. Он совершил идиотскую ошибку, это очевидно. Худшую из всех возможных, ту, о которой не знаешь, что она ошибка, совершая ее, а потому и не можешь избежать.

– Я думаю, вам вряд ли понравилось бы больше, проберись я в министерство информации по вентиляционным ходам.

Одиннадцать Лавр откашлялся, словно пытался подавить смешок.

– Нет, – сказал он. – Мне бы это не понравилось больше. Мне бы это понравилось еще меньше – тогда бы я знал, что вы пытаетесь сделать это тайно. Но вы, по крайней мере, не усугубили мои сомнения и ничего не скрывали. Ну, а теперь скажите мне, что вы рассказали в министерстве информации о совещании в министерстве войны, ваше сиятельство?

– Ничего, – ответил Восемь Антидот, пытаясь придать своему голосу обиженную, оскорбленную интонацию, но при этом не позволить голосу по-детски дать петуха. – Я делал перекрестную проверку, заместитель министра, чтобы улучшить мое понимание коммуникаций на межзвездных расстояниях. Чтобы я таким образом мог лучше понять то, что я слышал в министерстве войны.

– Что ж, мне это кажется правдоподобным, – сказал Одиннадцать Лавр и замолчал.

Восемь Антидот знал этот трюк. Знал о нем от Девятнадцать Тесло, от своих наставников и по собственной попытке использовать его всего лишь час назад на Один Цикламене. Трюк, в котором его приглашали нарваться на неприятности, продолжая разговор, объясняя больше и больше, чтобы понять, как далеко этот разговор может его завести. Нет, он не собирался на это попадаться. По крайней мере, в этот раз. А если он на самом деле был по-настоящему расстроен тем, что Одиннадцать Лавр манипулирует им таким вот образом, словно он некий ресурс, а не человек – что ж, ему никогда и не следовало ждать ничего иного. У таких, как он, не бывает друзей, даже взрослых друзей, и еще он не собирался плакать. Или шмыгать носом, что является предвестником слез.

– В чем еще я вас разочаровал? – спросил он, прогоняя эти мысли.

Одиннадцать Лавр похлопал его по плечу – прикосновение было короткое, родительское.

– Пока ни в чем. Старайтесь прятать свои слабые места, хорошо? Я буду рад дожить до того дня, когда вы сядете на императорский трон.

С этими словами он поднялся, руками отряхнул пыль с брюк, поправил свои и без того идеально сидящие манжеты и зашагал прочь через сад. Восемь Антидот хотел было окликнуть его: «Там нет выхода», но передумал. Либо Одиннадцать Лавр хотел побродить по лилиевому лабиринту, либо нет, и Восемь Антидот не был обязан оказывать ему помощь. Он поднялся и скинул комок земли в пруд, хотя и знал, что потакает худшим своим порывам, к тому же поступает безответственно по отношению к среде обитания, но его это ничуточки не волновало. Далее он отправился на разговор к Ее Великолепию императору. Если его обвинит в шпионаже тот, кто, как казалось Восемь Антидоту, симпатизировал ему, то и в самом деле стоит начать шпионить. А он был уверен, что Девятнадцать Тесло захочет знать о неожиданном появлении лселского посла прямо на линии соприкосновения.

А может быть, еще и об Одиннадцать Лавре, который дает понять министру войны Три Азимут, что сама император не доверяет министерству войны. Рассказать ей об этом сослужит ему хорошую службу.