Terra Incognita: Затонувший мир. Выжженный мир. Хрустальный мир (сборник) - Джеймс Грэм Баллард

– Сходится, – заметил Рэнсом. Они отошли за карусель. Он тронул глаз лошадки. – Пустыня? Да, я принимаю такое предсказание.

– Но какая пустыня, доктор, вот вопрос?

Рэнсом пожал плечами.

– Есть ли разница? Похоже, мы обладаем способностью обращать в пыль и песок все, к чему прикоснемся. Мы даже море засеяли его собственной солью.

– Какое уныние, доктор! Надеюсь, пациентам вы даете более обнадеживающие прогнозы?

Рэнсом взглянул в ее пронзительные глаза. Катерина прекрасно знала, что у него нет пациентов. В первые годы на берегу он принимал сотни больных и раненых, но почти все они умирали от истощения и недоедания, а теперь у людей из поселка он считался парией. Там исходили из принципа, что человек, которому понадобился врач, скоро умрет.

– Нет у меня пациентов, – тихо сказал он. – Они не хотят моей помощи. Ваши гадания им больше по душе. – Он оглядел холмы над собой. – Для врача это – полный провал. Ты видела Филиппа Джордана? С полчаса назад?

– Он прошел мимо. Понятия не имею, куда.

Рэнсом полчаса лазал по дюнам, забредал между утесами. Их основания испещряло множество отверстий. Устья пещер были кое-как загорожены оконными стеклами, закрыты жестяными дверями, но люди покинули эти жилища много лет назад. Песок еще сохранял тепло, и Рэнсом пролежал на нем минут десять, играя случайным обрывком бумаги. Склон над ним переходил в обрыв, поднимающийся на сто футов – отрог одного из холмов. Рэнсом стал медленно подниматься на него сбоку в надежде увидеть Филиппа Джордана, когда тот станет возвращаться в поселок.

Наверху он сел и оглядел полосу пляжа. Берег уходил к морю бесконечными солеными отмелями. Разбитые корабли поселка теснились, как суда в маленькой гавани. Рэнсом смотрел мимо них, на широкое речное русло. Оно более чем на полмили было завалено дюнами и оползнями. Дальше ложе реки понемногу расчищалось и переходило в твердую белую плоскость, усеянную камнями и булыжниками. Между травяными кочками гуляла пыль.

Изучая береговую линию, Рэнсом заметил уходившую в сторону лощину. Она, как и главное русло, была забита камнями и песком, а на полускрытых дюнами берегах виднелись стены разрушенных домов.

В косых лучах заката Рэнсом отчетливо различил свежие следы ног в пыли. Цепочка их вела прямо к руинам большой виллы, пересекая полураскопанную дорогу вдоль края долины.

Спускаясь с утеса, Рэнсом заметил мелькнувшего за стеной Филиппа Джордана. Тот сбежал по лестнице и скрылся из вида.

Через пять минут, когда Рэнсом взбирался по песчаному откосу в уверенности, что нашел тайную могилу старого негра, мимо его головы просвистел камень. Пригнувшись, он взглянул на зарывшийся в песок булыжник размером с кулак.

– Филипп, – крикнул Рэнсом в солнечный блеск. – Это Рэнсом!

Узкое лицо Филиппа Джордана показалось над откосом дороги.

– Уходи, Рэнсом! – отрывисто выкрикнул он. – Уходи на пляж. Я тебе сегодня уже показал!

Рэнсом, прочно стоя на подающемся под ногами песке, указал на виллу.

– Филипп, не забывай, кто его сюда привез. Если бы не я, он бы вовсе остался без могилы.

Филипп шагнул вперед, на дорогу. Он держал новый камень на ладони и смотрел, как Рэнсом взбирается к нему. Занес камень над головой, предостерегающе произнес:

– Рэнсом…

Тот снова остановился. Филипп превосходил его силой и молодостью, но Рэнсом чувствовал, что готов к решительному столкновению. Поднимаясь по осыпи, вспоминая о спрятанном в правом сапоге ноже, он сознавал, что Филипп Джордан отплачивает наконец за всю помощь, которую получал от Рэнсома беспризорный сын реки пятнадцать лет назад. Такой долг рано или поздно непременно оборачивается другой стороной монеты. А главное, Филипп видел в сухом лице Рэнсома сходство с настоящим отцом, рыбацким капитаном, звавшим его когда-то с берега. Тогда парень сбежал от него во второй раз.

Рэнсом медленно продвигался вверх, чувствуя подошвами острые камни. Булыжник в руке Филиппа блестел в солнечном свете.

На уступе в двадцати футах над дорогой, словно не замечая происходящего внизу, стоял тощий зверь с клочковатой гривой. Его серую шкуру покрывали светлые полосы пыли, худые бока были изорваны шипами, и Рэнсом не сразу понял, что видит перед собой. А потом вскинул руку, указывая на льва, оглядывающего подход к далекому морю.

– Филипп, – хрипло прошептал он. – Там, на уступе!..

Оглянувшись через плечо, Филипп упал на колено и швырнул зажатый в руке камень. Булыжник осколками взорвался под ногами зверя, и тогда лев отскочил, поджав хвост, и, взметнув пыль, скрылся за скалами.

Когда Рэнсом стал выбираться на дорогу, Филипп поддержал его за плечо. Молодой человек все еще провожал взглядом льва, удирающего по сухому руслу. Руки у него дрожали не столько от испуга, сколько от глубинного, неудержимого волнения.

– Кто это был – белая пантера? – глухо спросил он, когда пыльный хвост скрылся за дюнами.

– Лев, – ответил Рэнсом. – Маленький лев. На вид голодный, но не думаю, чтобы он вернулся. – Рэнсом встряхнул Филиппа за плечо. – Филипп, ты понял, что это значит? Помнишь Квилтера и зверей из зоопарка? Лев, должно быть, добрался сюда от Маунт-Роял. А значит…

Он прервался, пыль забила рот и горло. Его заливало бесконечное облегчение, смывало боль и горечь последних десяти лет.

Филипп кивнул, дал Рэнсому перевести дыхание.

– Понимаю, доктор. Значит, между нами и Маунт-Роял есть вода.

От стены к подвальному гаражу вела бетонная эстакада. Ее расчистили от песка и камней, заботливо огородили частоколом от песчаных наносов. У Рэнсома все еще кружилась голова. Он указал на гладкий бетон и на дорогу, расчищенную на пятьдесят ярдов по краю долины.

– Тебе пришлось поработать, Филипп. Старик гордился бы тобой.

Филипп слабо улыбнулся, снял с пояса ключ и отпер дверь.

– Сюда, доктор, – жестом пригласил он. – Что скажете?

Посреди гаража блистал хромированным радиатором огромный черный катафалк. Крыша и борта были отполированы до зеркального блеска, диски колес сверкали начищенными щитами. Рэнсому, много лет видевшему только сырые тряпки и ржавое железо, ютившемуся в жалких хижинах, этот экипаж представился забальзамированными останками забытого прошлого.

– Филипп, – медленно заговорил он, – это, конечно, великолепно, но…

Он осторожно обошел автомобиль сзади. Три колеса были целы, шины накачаны, а вместо четвертого под ось подложили деревянные чурбаки.

В блестящем кожей и черным деревом салоне было темно, и Рэнсом заподозрил, что тело старого негра покоится внутри. Быть может, Филипп, обратившись к самым памятным впечатлениям детства, все эти годы носил в себе причудливый образ богатых катафалков, кативших когда-то к кладбищу?

Рэнсом осторожно заглянул в заднее окошко. Деревянный помост пустовал, блестели отполированные наладки.