Зона Посещения. Избиение младенцев - Александр Щеголев

Если раньше у нас были беспорядки и погромы, то теперь была война.

Новый этап хаоса начался с этого взрыва, который мы видели. С детства знакомое мне здание рассыпалось на куски, белый столб поднялся до облаков. Основной корпус Института внеземных культур устоял, но вряд ли он остался пригодным для работы. Сколько людей погибло, уцелел ли хоть один мутант, не знаю… Сволочи.

Взрыв был как сигнал к действию. Неофашистские кланы, или кто там за ними стоит, приступили к настоящему избиению «младенцев Зоны» – вместо тех полумер, которые были до того. Теперь «Новые Ироды» просто убивали детей на месте, а не сажали в цивилизованные автобусы, как поначалу. Причем, мне показалось, мерзавцев с шевронами заметно прибавилось, да и несколько по-иному они стали выглядеть, больше смахивая на коммандос, чем на оболваненных юнцов. Похоже было, что на поле вышли запасные игроки.

Как же мало надо человеку, чтобы почувствовать себя посланником смерти, достаточно спрятать морду под балаклавой.

Впрочем, убивали они не совсем «просто». Не расстреливали и даже не резали. Вешали. Одинаковые виселицы, будто выскользнувшие с некоего тайного склада, в одночасье украсили улицы, и болтались на них вовсе не чучела. Мы проехали таких не менее двух десятков. На одних упокоились маленькие фигурки с табличкой «Отродье Зоны», на других – взрослые мужчины и женщины с табличками «Пособник тварей». Кто-то еще трепыхался. Детей-зверьков было не больше четверти.

Что касается «детских автобусов», которые заполнялись ни шатко ни валко в течение всего дня, то, по рассказам, вывезли их на один из пустырей на северо-западе и там сожгли. Вместе с отродьями Зоны, разумеется. Выйти никому не дали.

Самые ретивые из палачей даже устроили натуральную охоту на беспризорников, уничтожая их, как бродячих собак, без разбора.

Военных и полиции на улицах практически не встречалось, а те, что были, не пытались изображать какую-то деятельность.

Настоящее сопротивление оказывали только сталкеры: кто-то защищал своих детей, кто-то ненавидел этот город и рад был поквитаться, а кто-то – просто за компанию. Сталкеров в Хармонте чуть ли не каждый пятый – мы ж как в шахтерском городке живем, в котором все так или иначе связаны с родной шахтой. У нас роль шахты выполняла Зона. А еще в Хармонте оказалось большое количество оружия, которое все чохом попало на улицы.

Целыми семьями сталкеры пытались вырваться из города, но дороги были перекрыты – вот где жабы и копы проявляли усердие…

* * *

В этой каше никому до нас дела не было: едет себе электровэн с армейской эмблемой, значит, так надо.

Электровэн принадлежал Паттерсону-старшему. Эмблему на машине папаша Фаренгейта заслужил добросовестной работой на заправке и всегдашней почтительностью к чинам и погонам.

Было нас шестеро: я, Натали, Фаренгейт, Голубятник и Стрекоза. Лопата сидел за рулем… Тьфу, семеро, конечно. Светлячок увязался, не желая отлипать от Натали. Она взяла его с единственным, но очень строгим условием: он не будет вылезать из вэна ни при каких обстоятельствах. Выглядело это как забота о младшем, но я-то понимал, в чем дело. Горгона опасалась, как бы не начал мальчишка в самый неподходящий момент пульсировать своим фирменным способом, из-за чего она не сможет никого ввести в транс.

Совершенно бесполезная Стрекоза попала в эту экспедицию только потому, что Фаренгейт неровно к ней дышал. Она, понятно, млела от счастья, болтая ножками на девятом облаке. Я бы вместо нее взял проверенного Скарабея, но тот сказал, что хочет поспать, и я не стал его сдергивать. Все прочие аномалы, те, что помоложе и послабее, остались в гараже – место было безопасное…

Чтобы не светить нашу базу, я позвонил Сэндвичу, только когда отъехали на достаточное расстояние. Пользовался телефоном Фаренгейта, после чего аппарат был выброшен. Парень сделал вид, что ему не обидно и что у него еще есть. Может, не такой уж он и жлоб, каким кажется? Сэндвич радостно сообщил мне, что заказ выполнен, багаж знаний благополучно прибыл. Про багаж – это фигурально выражаясь. Мистер Ву, по его словам, расстарался и сумел выяснить, в какое стойло бросили моего отца. Камера 310, третий этаж, самая крайняя по коридору.

Теперь предстояло удостовериться в полученной информации, проштамповать их багаж (фигурально выражаясь). В некоторых вещах нужно быть уверенным на сто процентов, прежде чем хоть что-то предпринимать…

В забегаловку мистера Ву мы ввалились всей толпой. Исключая Стрекозу со Светлячком. Впрочем, Стрекоза нам внезапно пригодилась – тем, что в подробностях описала, сколько внутри человек, что делают и кто где находится (запросто увидела это сквозь темные стекла), так что слова насчет ее бесполезности я вынужден взять назад. Бар по понятным причинам был закрыт, из посетителей – только бандитская гвардия в количестве четырех нукеров плюс лакей за стойкой. Помост с шестом пустовал, стриптизерша пребывала в вынужденном отпуске. Ну, закрыт – не проблема, двери стеклянные, а на улицах полно камней. Да и ломики в машине нашлись. Хотите покоя, господа, стальную шторку опускайте. Они вскочили, расплескав пиво, схватились за стволы, но мы слишком уж решительно были настроены. Лопата одним ударом свалил «шестерку» у двери и наставил пушку на самого шустрого. Сразу палить они не стали, не те мы гости, чтобы без раздумий бить на поражение: мужик с тремя подростками и девчонкой – несерьезно. Вооружен из нас был только Лопата. На то и расчет. Откуда им знать, что это за подростки? Голубятник издал короткий стон, и оказалось, что предохранитель на пистолете у третьего из гвардейцев заклинило, не нажимается, как ни пыжься. Четвертый, вскрикнув от боли, сам выбросил оружие – металл в его руке вдруг раскалился (усилиями Фаренгейта). Я же первым делом убил тревожную кнопку под стойкой, чтоб хозяин не всполошился. Впрочем, парень, там стоявший, уткнулся спиной в стеллаж и геройствовать не собирался.

Горгона на этот человеческий мусор даже не тратилась.

– Мутанты… – с ужасом прошептал самый шустрый.

– Можно я вскипячу ему глаза? – спросил я, и он, поспешно выпустив пушку, задрал повыше грабли.

Все было кончено за пару секунд. К хозяину мы вошли вдвоем с Горгоной, оставив соратников прикрывать тыл…

* * *

– Что у тебя за щелчки и свист? – не выдержал я и все-таки спросил у нее. – Минуту назад – что это было? Какой-то убойный вид суггестии?

Заранее приготовился к хамскому отлупу и отмазкам типа «нашел время». Однако нет, она честно объяснила, хоть и сбивчиво.

Я понял так. Когда от перципиента требуется что-то нестандартное, то без словесного воздействия не обойтись. Ну, затормозила ты кору мозга, ввела кого-то в транс, а дальше? Посылать импульсы в двигательные центры, получив радиоуправляемого робота? Не существует другого способа запрограммировать человека, кроме как речью. Но есть тропинка в обход – это поменять скорость речи, сжать произносимые фразы. Суггестор сначала тормозит кору, а потом произносит слова очень быстро, до секунд сжимая то, что в обычном звучании длилось бы полминуты или минуту. Что мы в результате слышим? Те самые щелчки, свист и вой, от которого кровь в жилах стынет. А словесное программирование начинает вдруг выглядеть как бессловесное и таинственное… Тут важно вот что: компрессированная команда легко воспринимается мозгом и благополучно им расшифровывается, но сознанием она не анализируется. Воздействие идет в обход сознания. Таким образом, можно в некоторых случаях обойтись и без прямой атаки на кору. Например, когда враг прячется в металлизированном шлеме…