В шаге - Юрий Никитин

Да что тут не понимать, всё же понятно, хотя и неясно, чего вдруг взбеленился. В нашем мире, где не осталось устойчивых пар, разве что у стариков и в каких-то сектах, это норм, когда отношения редко длятся больше недели. Чаще всего это одноразовые, как секс или посещения кинотеатра.

Едва вошёл в свой кабинет и опустился в кресло, сердце вон как колотится, на экране возникло хорошенькое личико Ксюши, сказала торопливо:

– Шеф, к зданию прёт автомобиль Константинопольского!

Я буркнул:

– У нас ему делать нечего. Наверное, мимо…

– Вряд ли, – возразила она, – у меня все его маршруты на карте… вот уже сворачивает… да, через пару минут будет у подъезда!

– Да чёрт с ним, – сказал я зло. – Везде ждёт отлуп. Это меня положение обязывает быть вежливым… Но и у меня бывают красные линии.

Она сказала быстреньким льстивым голоском:

– Вряд ли будет размениваться на сотрудников. Так что будьте готовы.

Минут через десять я со своим чёртовым слухом уловил его шаги ещё на лестнице, потом он долго шёл по коридору, наконец перешагнул порог так, словно вошёл в тронный зал, который его не только по праву рода, но ещё и по заслугам.

Я стиснул челюсти, так восхотелось двинуть в эту самодовольную рожу со всей дури, а ещё лучше подкованным сапогом, пусть даже я в кроссовках.

Он изобразил вежливую улыбку, но вежливую по этикету, так чтобы сквозь неё отчётливо читалось недружелюбие, дескать, не стану врать, вас не люблю, но мы же интеллигентные люди…

– Здравствуйте, Артём Артёмович, – сказал он.

Я ответил холодно:

– Вы хотя бы предупреждали о своих визитах, Адриан Порфильевич…

– Парфентьевич, – уточнил он, – если предупреждать, к моему приезду весь институт окажется пустым, а входные двери заперты.

– Вы себя переоцениваете, – заметил я сухо. – Чем обязан?

– Надеюсь, – произнёс он бархатным голосом, – не слишком оторвал от важных дел?

– Оторвали, – ответил я сухо. – Но, если коротко, сделаю для вас минутный перерыв. Вы же предпочитаете вживую или это голография?

Он приятно улыбнулся, мол, шутку понял, хотя и слишком технологическая, а значит, не совсем приемлемая для воспитанного человека.

– Дело, – ответил он, чуть приглушив голос, – скорее, личное. Я присяду?

В груди больно кольнуло, надеюсь, просто межрёберная невралгия, а не сердце, личное может быть только связано с Ежевикой.

Я указал взглядом на стул по ту сторону стола.

– Изволяйте. Или извольните, как там у вас, дворян, выражаются.

Он присел, ровный и с прямой спиной, ответил тем же светским тоном:

– Я не слежу за родословной, хотя вы угадали, у меня длинный род благородных предков. Но я не ради выяснения корней…

Голос его вроде бы чуть дрогнул или же изменил тональность. Вообще что-то в лице не совсем так, глазные яблоки чуть-чуть погрузились в созданные для них пещеры, всего на какой-то миллиметр, но такое заметно, в уголках глаз проступили почти незаметные лучики морщин.

– Ну и хорошо, – ответил я с подчёркнутым нетерпением. – Говорите!

Константинопольский помолчал, в глазах мелькнуло что-то словно бы тревожное, а голос едва заметно дрогнул, когда проговорил всё тем же светским тоном:

– Догадываюсь, вас новость обрадует, но… в общем, Ежевика меня покинула. Двое суток тому.

Незримая молния в сто петавольт пронзила меня с ног до головы, но мощный интеллект может контролировать импульсы животного организма, пока тому ничто не угрожает, тем более интеллект директора, который обязан владеть собой больше, чем подчинённые.

Я выдержал паузу и ответил почти не изменившимся голосом:

– Это ваши… игры. Вернётся, думаю.

Он не сводил с меня пристального взгляда, даже чуть подался вперёд.

– Так думаете? Почему?

– Сердце женщины склонно к измене, – ответил я, давая понять, что и мы успели глотнуть культурки. – И к перемене, как ветер мая… Вернётся. Женщины на таких клюют.

– Простите?

Я ответил ровно, тщательно удерживая радость под контролем:

– Импозантен, флёр загадочности, подчёркнутый консерватизм… Другого такого… простите за неприличное слово, этика ещё поискать. Потому зачем искать, когда он рядом?

Он через силу слабо улыбнулся.

– Где она сейчас, не знаете?

Я удивился.

– А что, позвонить нельзя?

– Не отвечает, – пояснил он. – Блок мобильника, в соцгруппах и вообще перекрыты все каналы, по которым мог бы.

Я всмотрелся в него внимательнее.

– Постойте-постойте… И вам почудилось, что она здесь? В смысле, со мной?

Он ответил, не сводя с меня взгляда:

– Да, теперь вижу, что ошибся.