Запад Эдема - Гарри Гаррисон

Ульфадан, хорошо знавший эти места, вел их через леса прямо на юг. Когда деревья начали редеть и впереди показалась поросшая травой равнина, он приказал остановиться и побежал назад к Керрику.

– Впереди открытое пространство. Мы остановились, как ты и говорил, маргалус.

– Хорошо, – сказал Керрик. – Мы с Херилаком обсудим, что нужно делать, когда мы выйдем на равнину и окажемся среди мургу. Если мы пойдем, как обычно, одной колонной, то будем открыты для нападения в любое время и с любой стороны. В лесу мастодонты должны идти один за другим, потому что проходы между деревьями узки, но здесь нет деревьев, и мы можем двигаться иначе. Вот что мы решили.

Охотники подошли ближе и смотрели, как Керрик чертит палочкой на земле.

– Мы пойдем вот так, – сказал он. – Мастодонты будут идти рядом одной группой. Херилак с группой охотников пойдет перед ними, потому что он сакрипекс, и возглавит сражение с мургу, если оно начнется. Но атака может начаться с фланга или сзади, поэтому мы должны быть защищены отовсюду. Ты, Келлиманс, с охотниками своей саммад, будешь слева, а ты, Ульфадан, справа. Я пойду вместе с оставшимися охотниками сзади. Все мы будем вооружены смертоносными палками, а также копьями и луками. Таким образом, охотники со всех сторон смогут защитить саммад в центре...

В этот момент его прервал тревожный крик одного из мальчиков, который следил за лесом. Охотники повернулись, держа оружие наготове. Странный охотник вышел из-за деревьев и встал неподвижно, глядя на них. Он был из саммад, пришедших из-за гор, о чем говорили его краги из березовой коры, которые он носил на ногах. Херилак направился ему навстречу. Когда он подошел ближе, охотник наклонился и положил свое копье на землю. Херилак сделал то же самое, и тогда охотник заговорил с ним. Херилак покачал головой, затем повернулся и сказал, обращаясь к остальным.

– Он говорит, но я ничего не понимаю.

– Пусть с ним поговорит Невасфар, – сказал Ульфадан. – Он охотился по ту сторону гор и знает, как они говорят.

Невасфар отложил копье и пошел к странному охотнику, а все молча смотрели ему вслед. Последовал быстрый обмен фразами, потом Невасфар перевел:

– Он саммадар по имени Хар-Хавола. Он говорит, что их мастодонты умерли зимой от холода и они съели их, чтобы самим остаться живыми. Сейчас все их запасы пищи кончились, и они умрут, когда выпадет снег. Он слышал, что здесь есть много пищи и просит немного.

– Нет, – тут же ответил Херилак, и другие охотники закивали, согласившись.

Хар-Хавола отступил назад – видимо, это было слово, которое он знал. Он посмотрел вокруг на бесстрастные лица, попытался заговорить, но тут же понял, что это бесполезно.

Он наклонился, поднял копье и повернулся, чтобы уйти, но тут его окликнул Керрик.

– Подожди. Невасфар, скажи, чтобы он не уходил. Спроси его, сколько охотников в его саммад.

– У нас нет лишней пищи, – сказал Херилак. – Он должен уйти.

– Я говорю сейчас как маргалус. Слушайте, что я хочу сказать.

Херилак признал это и замолчал.

– У нас сейчас больше мяса, чем мы можем съесть... Мясо, добытое охотой, такое же хорошее, как мясо, захваченное у мургу. Когда мы выйдем на равнину, охота станет отличной и мяса будет еще больше. Но там будут и мургу, от которых нам придется защищаться. Когда они нападут, то, чем больше будет у нас людей, тем увереннее мы будем себя чувствовать. По-моему, мы должиы позводить им присоединиться к нам, чтобы мы могли использовать их копья.

Херилак немного подумал, потом кивнул.

– Маргалус говорит правду. Нам нужны сейчас охотники, потому что нужно выставлять охрану на ночь. Я тоже говорю: позволим им идти с нами. Поговори с ним, Невасфар, и объясни положение. Скажешь ему, что, если его охотники будут сражаться на нашей стороне, вся его саммад получит пищу.

Услышав это, Хар-Хавода выпрямился и ударил себя в грудь. Невасфару не нужно было переводить его слова, все поняли их и так: тану из-за гор – великие охотники и воины.

Они пойдут.

Затем саммадар повернулся к деревьям и выкрикнул приказ. Цепочка испуганных женщин появилась из-за деревьев, ведя за собой детей. Охотники шли следом. Все они были истощены и, не колеблясь, приняли предложенную им пищу.

Когда все поели, колонна двинулась вперед, выходя на равнину.

Пока мастодонтов собирали в одну группу, Херилак поговорил с саммадарами.

– Сейчас у нас стало больше охотников и, значит, опасность уменьшилась. Керрик как маргалус может идти впереди вместе со мной. Хар-Хавола пойдет со своими охотниками там, где опасность меньше, потому что у них нет смертоносных палок. Когда охотники займут свои места, мы двинемся.

Травянистая равнина тянулась перед ними до самого горизонта. Тут и там были разбросаны группы деревьев, но на большей части росла только трава. Стада животных, слишком далеких, чтобы определить их, бросились наутек и скоро исчезли из виду. Больше ничто не двигалось: равнина была обманчиво мирной. Ульфадан знал это отлично, глядя вокруг, он коснулся пальцами большого зуба, висевшего у него на шее.

Все охотники крепко сжимали свое оружие, хорошо понимая, что они чужие здесь. Даже мастодонты, казалось, почувствовали напряжение и то и дело трубили, поднимая большие головы.

Поначалу далекие животные были только темными пятнами, появившимися из небольшой долины. Но они двигались быстро, и скоро топот их ног слышался все лучше, приближаясь к тану. По сигналу Херилака мастодонты остановились, охотники быстро вышли вперед и встали в линию между неизвестной угрозой и саммад. Теперь стадо животных было хорошо видно: это были незнакомые существа с длинными шеями и ногами. Передние повернули прочь, увидев тану, и помчались вдоль их линии, поднимая тучи пыли.

После этого маневра стали видны несколько крупных странных существ, которые преследовали убегающее стадо. Ближайшее из них увидело мастодонтов, громко закричало и бросилось в атаку.

Керрик поднял свое ружье и выстрелил в приближающуюся фигуру. Существо подпрыгнуло, заверещало, а затем, когда яд начал действовать, тяжело рухнуло в траву. В предсмертных судорогах оно задергалось, потом широко раскрыло рот и хрипло закричало. До охотников донеслось отвратительное дыхание.