Золотой шар - Сергей Извольский

– Позвоните! – крикнула Алла, отдавая пластиковые прямоугольники. – Скажете, чтобы меня позвали!

Стоящий неподалеку вертолет разгонял винтами воздух, прибивая к земле траву, и мы так и продолжали кричать.

Попрощались, причем Велик, как я понял, резко осадил собравшегося с нами остаться Пашу. Когда я, в свою очередь пожав здоровяку руку, глянул на Вику, она демонстративно отвела взгляд в сторону.

– Пойдем на пару слов! – подошла ко мне Алла, потянув за собой.

Когда отошли на десяток шагов, девушка приблизилась и встала почти вплотную, положив руки мне на плечи.

– Гашников точно умер? – неожиданно огорошила вопросом Алла. Произнесла она это негромко, встав на цыпочки и почти касаясь моего уха губами.

Отведя назад голову, я встретился с ее взглядом и кивнул.

– Он мучился? – снова негромко спросила Алла, потянувшись ко мне.

Отпрянув, я вопросительно смотрел на нее, не в силах поверить в свою догадку. Девушка между тем убрала руки с моих плеч и обхватила свое правое запястье, массируя его.

– Тянет, представляешь! – громче сказала мне она, наблюдая за реакцией. И добавила, когда увидела мои расширившиеся глаза: – Ты реально помнишь? Это действительно был не сон?

– Прости, – негромко сказал я.

– Что? – громко произнесла Алла, снова положив руки мне на плечи.

– Прости, пожалуйста, – с трудом сглотнул я ком в горле.

– За то, что вы мне руку отстрелили? – поймала Алла мой взгляд.

– Не только, – с трудом справился я с голосом, – за то, что оставил тебя одну…

– Дурак ты, – тронула губы девушки легкая улыбка, и она снова потянулась ко мне: – Спасибо, что до Шара этого дошел! Так он мучился?

– Да! Мучился, – добавил я, невольно приобняв девушку, вспоминая Гашникова, погребенного заживо.

– Это хорошо! – кивнула Алла. – Спасибо. А с Викой я поговорю – она из-за тебя всю ночь сегодня истерила!

– Не надо, – покачал я головой, глянув на вертолет, в котором уже скрылись Паша и Вика.

Истерила, угу, вспомнил я каменное выражение лица и поджатые губы девушки.

– Да ладно, – уже широко улыбнулась Алла, – все нормально будет, не парься!

Поднявшись на цыпочки, она вдруг обхватила меня и крепко поцеловала в губы. Причем совсем по-взрослому – удивился я невольно, чувствуя ее требовательный язык.

– Увидимся, – резко отпрянув, так что я по инерции даже потянулся вслед за ней, с непередаваемым выражением улыбнулась Алла и, развернувшись, побежала к вертолету. – Спасибо! – донесся до меня ее крик, подкрепленный воздушным поцелуем.

Все еще чувствуя вкус ее губ, я стоял и невидящим взглядом смотрел вслед взмывшему в небо вертолету.

«Для нее это будет как страшный забытый сон, без воспоминаний» – бесстрастно и сухо раздались в голове слова знакомого голоса, а перед глазами возникло лицо того, с кем я разговаривал на поляне у Золотого Шара.

– Как забытый сон, говоришь? – еле слышно, одними губами произнес я и добавил: – М-да, ошибочка вышла.

Почти сразу же сердце забилось от внезапной догадки. В картинке воспоминаний я сейчас будто со стороны посмотрел на себя, сидящего на бревне рядом со сталкером с полыми черными глазами. И наш диалог:

– Но Зона же меняет людей?

– Да.

– А люди могут менять Зону?

– Нет.

Я перевел дыхание, пытаясь унять сердцебиение.

– Вот ты какой, значит… северный олень… – протянул я, все так же вглядываясь в картинки воспоминаний.

Он ошибся? Или соврал? А может, правда нет?

Вот и проверим.

Но, прежде всего, надо постараться найти людей, которые понимают и чувствуют Зону.

Первый – заочно знакомый мне по своей теории профессор Лавров.

Второй… а второй Безумный. Человек, который точно знает Зону, чувствуя ее как родную. И желательно бы нам с ним поговорить, прежде чем начинать стрелять.

Да и, как до Шара дойти, он знает. Мало ли что случится, есть вариант к последней сохраненке отмотать.

Страшно, правда.

Зато очень, очень интересно. За этим, собственно, сюда и прилетел.

Санкт-Петербург

25.05.2014-22.07.2014