Искушение винодела - Элизабет Нокс

Я спросил Люцифера: отчего так? Сам он не занимал себя общением с людьми, а потому не мог сравнивать, однако предложил теорию (у него их много и обо всем): все, что делает Бог, — это копии, вытяжки. Души — вытяжки из людей. Земля и чистилище — тоже вытяжки. Если верить Люциферу, мой Найлл и твоя Николетта стали благословенными вытяжками.

И я верю Люциферу. А значит, самого тебя я больше никогда не увижу.

Из бродильни мы переходим в новый погреб.

— Новый, построенный где-то в тысяча семьсот семидесятом, — говорит гид.

Женщины вздыхают при виде алтея в затененном углу, а там, где был Аврорин пруд с лилиями, теперь цветочная клумба; красный ломонос облепил водяную колонку. Спускаемся в подвал, гид становится между бочек-«ангелов» и начинает пересказывать легенды о единственном лучшем марочном вине здешних мест, о его происхождении и больших суммах денег, которые, по словам бондаря, мсье Жодо, виноградарь Вюйи, спрятал в каждой бочке.

Я солгал об одном из моих визитов к Богу. На мой вопрос, почему я похож на Христа, Он ответил:

— Потому что ты Его копия.

Как такое возможно, разве не был Христос младше меня, спросил я тогда.

— Я ведал о Нем с самого начала, — говорил Бог. — И хотел посмотреть, что с Ним станет, если Он не исполнит своего долга.

— А Люцифер знал?

— Не знал, пока не пришел на землю, чтобы — как он сам говорит — побеседовать с Моим Сыном. Сходство поразило Люцифера, и он не смог ничего поделать. Как Я и рассчитывал: Мой Сын должен был удивить Сатану. К тому времени Я уже знал, как Он податлив, потому что следил за тобой. Люцифер явился ко мне в великом гневе и сказал: наш договор расторгнут. Хотел убить тебя, но когда отправился исполнять обещанное, то нашел тебя за работой в саду.

Я помню. Люцифер, придя под открытый купол черного стекла, застал меня покрытого с головы до ног песком и спорами разных видов мха. С архангелом я не разговаривал с того дня, как они с Богом меня «подписали», но тогда нервно попытался объяснить, что обустраиваю сад. Люцифер долгое время смотрел на меня в замешательстве. А затем с усмешкой в голосе произнес:

— Ты, наверное, хотел сказать, что пытаешься его обустроить?

— Да, пытаюсь.

— Будь по-твоему.

Бог собирает копии, вытяжки, улучшенные издания, измененные вещи. В Его мире нет конкретных вещей — или же конкретность каждой вещи зависит от другой. Поэтому алтей пахнет дыней. А может, наоборот. Точно так же вкус хорошего шампанского напоминает переплет книги, изданной между 1890-м и 1920-м; должно быть, это из-за ингредиентов клея. Подобная ненавистная схожесть — не просто плод работы ума человеческого, этот старый заговор значений, — но свидетельство нарушения Господнего замысла.

Если бы я не утаил от тебя этих мыслей, пошел бы ты на Небо, неся в себе такую благодатную заразу, наподобие флора, что делает желтое вино желтым?

Гид отходит от «ангелов» и разворачивается в сторону указательного столба, отмечающего «восточный трансепт». Старая шутка. «Monsieur, s’il vous plait…» Гид просит меня не облокачиваться на бочку. Крыло у меня за спиной, крыло позади дерева. «Прошу», — говорит она. Я иду дальше.

Ты потерял сознание и упал прямо мне на руки. В ту ночь я впервые держал на руках человека. Какие тяжелые были у тебя кости. Я встал между тобой и силой притяжения.

Совершил невозможное…