Люди и ящеры - Алексей Барон

подозрительность. Мартин, в свою очередь, извинился за то, что сам не назвал пароль. Исправляя оплошность, поспешил представить Хзюку.

– Офсах-маш? – переспросил комендант. В его голосе послышалось любопытство.

– Совершенно верно.

– Насколько я помню, это соответствует званию гауптмана?

– Мой друг служил в кавалерии. Так что – скорее ротмистра.

– О! Вот как. Коллега... Скажите, ящеры действительно очень сильны в ближнем бою?

– В ближнем? Более чем. И они великолепные тактики. Викс встал, щелкнул каблуками и склонил голову.

– Что это значит? – поинтересовался Хзюка.

– Офсах-маш Викс приветствует тебя, – сказал Мартин. Хзюка тоже встал и шлепнул себя по животу.

– А теперь пожми ему руку, – посоветовал Мартин. – Этот жест означает у нас уважение и добрые намерения.

Комендант ошеломленно глянул на лапу Хзюки. Она более чем на четверть состояла из когтей. Впрочем, ящер постарался их втянуть настолько, насколько позволяла природа

– М-да, сила есть, – сказал Викс после рукопожатия. – Я приказал поджарить для вашего друга телятины. Это правильно?

– Вполне.

Комендант позвонил в колокольчик. Вошел денщик с еще одним егерем. Солдаты быстро расставили блюда на столе и удалились.

Хзюка запустил в ближайшую тарелку свои когти, но потом, взглянув на мягкотелых, принялся неуклюже орудовать вилкой.

– Полезная вещь, – пробурчал он с набитым ртом.

– Как я понимаю, у них есть свой этикет? – спросил Викс.

– Да. У нас со схаями значительно больше общего, чем это может показаться на первый взгляд, – сказал Мартин.

Хзюка в это время понюхал бокал шериса, одобрительно кивнул и залпом выпил вино.

– Начинаю верить, – улыбнулся комендант. И вдруг спросил: – Зо ши аш, Хзюка?

Хзюка отложил вилку и перестал жевать.

– Хог! Иш сив. Зо ши аш, Викс?

– Иш поммеранец.

– Померанес, – повторил Хзюка. И дважды хлопнул себя по коленке. Мартин был удивлен не меньше ящера.

– Вы говорите на схайссу, ротмистр?

– К сожалению, совсем немного. «Руки вверх» и тому подобное. Вы не могли бы спросить, считает ли офсах-маш Хзюка войну между нами необходимой?

Хзюка призадумался.

– Теперь уж и не знаю, – сказал он. – Мартин мне брат, у тебя, машиш, я принимал пищу. Да и не понимаю я, из-за чего нам воевать. Вы живете здесь, мы живем там, за горами. До сих пор друг другу не мешали.

– Однако Су Мафусафай на нас напал. Почему он это сделал? – Многие схаи считают, что вас нужно убивать просто потому, что вы другие.

– Разве это правильно?

– Нет. Но война будет, – беззаботно сообщил Хзюка.

– Это же неразумно.

– Хог! Конечно. Поэтому и будет. Войны всегда начинаются как раз из глупости.

Мартин с удовольствием перевел эту сентенцию.

– Послушайте, – изумился комендант, – да вашему другу впору писать философский трактат! Ему это по силам.

Мартин рассмеялся.

– Вполне. Как только научится писать.

Двадцать километров от Эмванда до Барленца они проехали быстро и не задерживаясь. В Барленце поменяли лошадей, на козлы сел новый егерь. Чтобы не пугать обывателей, перекусили прямо в закрытой карете.

После Дорнбайка река огибает гору Шторцен и круто поворачивает на север. В этом месте в Теклу впадает много ручьев. У одного из них медведь деловито ловил рыбу.

– Это самый большой из наших хищников, – сказал Мартин.

– Все у вас удобное, – проворчал ящер. – Даже хищники. Такой маленький, с ррогу и сравнивать нечего.

Дорога, по которой они ехали, располагалась на правом берегу Теклы. По-прежнему шел дождь, но уже без снега.

– Почему в вашем небе так много воды? – спросил Хзюка.

– На небо вода попадает из моря, а море здесь близко.

– Почему же вода с неба редко падает в Схайссах?

– Дождевые тучи тяжелые, им трудно перебираться через горы. Вот вода у нас и выливается.

– Еэ. До чего же хорошо тут живется, Мартин. Учти, если схаи сюда доберутся, они уже не уйдут.

– Вряд ли. Схаи не смогут тут жить постоянно, Хзюка. Каждый год у нас наступает холодное время под названием зима. Вода в небе замерзает и на землю падает не дождь, а снег. Он покрывает все, начинаются морозы.

– Такие, как на перевале Грор?

– Примерно.

– Плохо. А как долго длится эта ваша зима?

– Снег лежит дней семьдесят—восемьдесят. Но и после того как он растает, тепло возвращается медленно, не сразу. Так что, может, и не стоит нас завоевывать.

– Может, и не стоит, Мартин. Но я боюсь, что если мы вас не завоюем, тогда вы завоюете нас.

– Нужно, чтобы никто никого не завоевал.

– Хо! Невозможно. Мы друг другу не верим.

– Невозможно, если ничего не делать, Хзюка.

– А что можно сделать?

– Останавливать войны.

– Офсах-маш Викс говорил, что в ущелье война уже началась.

– Вот и давай ее остановим.

– Мы?

– Мы.

– Ты шутишь?

– Нет.

– И как это сделать?

– Цветомиром.

– Хо! Потребуется очень много цветомиров.

– Нам соберут их хоть тысячу. -О!

– Не сомневайся. Трудность в другом. Можно ли сделать так, чтобы Су Мафусафай не смог отказаться от переговоров?

– Можно. Можно сделать даже так, чтобы решение принимал не сам Мафусафай, а Верховный Ухудай племен.

– Ты меня научишь?

– Еэ. Но я не уверен, что Верховный Ухудай согласится остановить войну за цветомиры. Вы ведь не схаи

– Я думаю, что схаи не смогут прорваться через ущелье. Скорее всего они будут топтаться на месте и день за днем нести потери. Рано или поздно такая война надоест, но гордость не позволит схаям просить мира. В этом случае не могут ли цветомиры оказаться достойной причиной для прекращения войны? Если схаи подчинятся не врагу, а собственному обычаю, ущерба для чести не будет.

Хзюка хлопнул по колену.

– Ты хорошо придумал, Мартин.

– Попробовать стоит?

– Конечно. Ты очень хорошо придумал. Только это значит, что скоро нам начнут мешать.

– Кто?

– Да Мосос его знает. Но мешать будут обязательно.