Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри - Андрей Загорцев

Джип О'Кинли, миновав все КПП, вырвался на свободную дорогу, обогнул всё ещё выстраивающуюся колонну и выехал в горы.

Тем временем катера с «тюленями», выстроившись в походный порядок, вышли на траверс еле видевшихся в тумане барж. Свенссон, находившийся в рубке управления, отметил что-то у себя в блокноте и спросил у командира катера, как ведётся противодиверсионная служба на кораблях обеспечения. Тот коротко хохотнул:

– Да никак не ведётся! Так-то, конечно, команды иногда тренируются, но у нас, как на заброшенном ранчо в Техасе, единственное событие, когда пегая коровушка ковбоя Джека понесла от самого Джека, – лейтенант-катерник, сказав сальность, захохотал и покосился на коллегу флотского. – Ты не с Техаса, дружище?

– Нет, я с восточного побережья, а предки мои давным-давно за сотню лет до этого приплыли из Норвегии.

– Ну бывает, бывает, – пожал плечами катерник. – Смотри, сейчас выходим на курс, тебя в подробности с «Летучим Патрулём» не посвещали?

– Ну, я слышал только официальную версию – катер Виллиса из-за неправильного принятия решения выбросило на скалы, командир находился в состоянии опьянения и бросил командование, экипаж попытался высадиться на берег, но весь утонул. Группой Лепски при досмотре места происшествия обнаружен только труп одного матроса и труп застрелившегося лейтенанта Виллиса. Катер сняли со скал и отбуксировали. Вроде бы ремонт уже подходит к концу и «Сторис» снова будет в строю.

– Да, ну всё гладко, как на хайвее. Да вот только куда делись остальные матросы? Через несколько дней Корнсберри при досмотре причала умер. Жилет Виллиса откуда-то появился. Часовой в ночь, когда катер пригнали, то ли слышал, то ли видел всю команду утопленников с катера, шагающих в воду. Байки, конечно, всё, но наши ниггеры из хозяйственной обслуги могут из пустякового случая такую сказку сочинить, что потом сам слушаешь и удивляешься. А ведь всех этих выходцев из Бронкса и Гарлема да наше простонародье уже ничем не убедишь.

Свенссон качнул головой в знак согласия и пошёл на нос катера, переговорить со своими парнями, которым предстояло первым уйти под воду в случае удачного обнаружения объекта. Какие-то невероятные мысли и подозрения, образы крутились у него в голове, но он никак не мог их правильно оформить и выстроить в логическую цепочку. Прошёлся по огневым постам катера. Перекинулся парой слов с узкоглазым матросом-алеутом. Парень был молод, но по лицу его словно прошлись наждачкой. Узкие глаза, обветренные скулы, взгляд зорко бегает по волнам. Такие парни всегда интересовали лейтенанта своей первобытной самобытностью, чутьём и очень быстрой адаптацией к окружающей обстановке. Матрос-пулемётчик даже не обернулся на лейтенанта, молча продолжал смотреть на волны, горизонт и по сторонам.

– Как настроение, матрос?

– Всё нормально, сэр.

– А выглядишь так, как будто к смерти готовишься.

Матрос всё-таки повернул голову и бросил короткий взгляд на «тюленя»:

– Сэр, мы все к смерти готовимся ежедневно, только находим её кто раньше, кто позже.

– И когда же ты её найдешь? – усмехнулся лейтенант, внутренне вздрогнув.

– Сегодня не мы ее найдем, а она нас, – бросил матрос и продолжил как ни в чём не бывало, – зверь ушёл далеко в море.

– Если зверь ушёл, значит нас ждёт смерть?

– Вас, сэр, не ждёт. Сэр, мне надо нести службу, сэр, извините, – матрос замолчал, показывая всем своим видом, что разговор закончен.

Свенссон, обдумывая, прошёлся по борту до носа катера, до позиции наблюдателя, посмотрел в ПБУ (прибор большого увеличения) за кормой идущего впереди в клочьях тумана «Сториса». Подходило расчётное время, и катер-лидер уже должен был приступать к эволюциям и запустить в работу сонар. На сигнальной мачте впереди идущего вспыхнул условный световой сигнал, и катер начал резко менять курс, забирая к берегу. Второй катер, тоже сменив курс, наоборот, пошёл от берега. Катер-лидер почти вплотную подошёл к скалам, прошёлся правым бортом и начал «закручивать спирали» по району предполагаемого залегания объекта. Свенссон опять ушёл в рубку управления. Командир катера работал с картой-планшетом и не выпускал из рук переговорного устройства.

– Смотри, – он кивнул Свенссону на карту-планшет, – мы сейчас ровно над тем местом, где сел на скалы патруль Виллиса. В тумане не разглядишь, а подойти ближе совсем не хочется.

С палубы раздался грохот крупнокалиберного пулемёта, чей-то крик. Свенссон прыжком выскочил наружу. Стрелял пулемётчик правого борта. Возле него уже находился катерный старшина и что-то орал на ухо перепуганному матросу.

– Что тут? – спросил лейтенант, приближаясь к старшине и перепуганному матросу.

Матрос, совсем молодой, из «восемнадцатилеток дяди Сэма», трясущейся рукой показал куда-то в туман.

– Сэр! Там в тумане кто-то есть! Он плывёт к нам! Ей-богу, сэр, вот вам крест!

– Не пори чушь, Вали! – продолжал орать старшина и обернулся к Свенссону. – Сэр, у него дружок был с одного квартала на катере Виллиса, так того до сих пор не нашли, а этому всякая чушь в голову лезет.

– Поменяй матроса, мы сейчас действительно над местом гибели экипажа, – посоветовал Свенссон.

Молодой матрос, услышав слова лейтенанта, встряхнул плечами и поёжился.

– Ляай! – заорал старшина, – Ляай, давай сюда!

Пришёл пулемётчик-алеут, с которым недавно перебрасывался словами лейтенант. Алеут молча выслушал наставления старшины-катерника и встал за пулемёт. Внезапно катер начал сбрасывать ход и через некоторое время полностью лёг в дрейф, двигаясь уже по инерции. На палубу вышел лейтенант-командир и подошёл к Свенссону и старшине, всё ещё стоящим у пулемётной установки.

– Чушь какая-то в голову лезет, – сознался он наблюдателю на баке, – что-то показалось, и он с дури дал команду «человек за бортом». Сейчас осмотримся и пойдём дальше.

Молодой матрос-пулемётчик, стоявший ещё рядом, снова поёжился. Алеут, зорко вглядывающийся в туман, повернул в сторону ствол пулемёта и произнёс:

– Там! Но он давно уже мёртвый.

Из тумана, стелившегося чуть ли не у самой воды, медленно покачиваясь на мелких волнах от катера, выплыл человек в оранжевом спасательном жилете. Даже невооружённым взглядом было видно, что моряк давно уже мёртв. Благодаря тому, что лицо его находилось над поверхностью воды, оно не было объедено морскими обитателями и прекрасно сохранилось. На лице безграничная маска ужаса, скрюченные и застывшые в непонятном предсмертном жесте руки и нелепая каска на голове.

– С «Летучего Патруля» матрос, – спокойно произнёс алеут.

– Твою мать, – тихо прошептал командир катера. – Старшина, свою команду вперёд, баграми поднять тело.

Рядышком шлёпнулся в обморок молодой матрос, но на него даже внимания никто не обратил. Свенссон молча, без комментариев оттащил бесчувственное тело в сторону, чтобы не мешалось матросам старшинской команды, вылавливающим утопленника. В отличие от остальных, «тюлень» ничего необычного в поведении утопленника не видел. Скорее всего, после гибели матроса вынесло за периметр бухты и мертвое тело зажало где-нибудь между скал, откуда его не смогла обнаружить досмотровая команда. От естественного волнения тело постепенно освободилось и начало кочевать вдоль берега, пока его не прибило на курс второго катера. Покойники, они вообще «любят» следовать за живыми в кильватере. Этот не стал исключением. Но объяснять это кому-либо Свенссон не собирался. Он помог вытащить уже конкретно разбухшего утопленника и начал быстренько его осматривать. От него не укрылось то, на что остальные моряки не обратили никакого внимания. Шея у утопленника была сломана. Причём сломана не ударами об скалы после смерти. Свенссон отлично знал этот приём – схватить козырёк каски и резко потянуть её назад. Тем более, если матрос находился в воде, то он был полностью дезориентирован. Кто-то очень сильный из-под воды, быстро вынырнув, схватил за каску, один мощный рывок, ломается шея, рот разевается в безумном крике, матроса на несколько секунд утаскивают под воду и всё – конец! Нет, не может быть это стечением обстоятельств. Он закусил губу и в задумчивости поднял глаза, почувствовав на себе чей-то взгляд. Это был пулемётчик-алеут. Он спокойно отвернулся от лейтенанта и снова уставился в море. Вниз живота Свенссону скатился холодный ком.