Спасательная шлюпка. Чума из космоса - Гарри Гаррисон

– Как самочувствие? – повторил он, напряженно всматриваясь в Сэма. – Выглядишь неважно.

– Просто усталость. Я мало спал, но это единственная причина. Никаких симптомов болезни Ранда.

– А вот это не очень хорошо, небольшая лихорадка нам бы не помешала. Уверен, что температура в норме?

– К сожалению, в норме.

– Ладно, не будем терять надежду. Надо взять сыворотку крови. Вообще-то, сыворотки у меня хоть отбавляй, но вся она получена от пациентов, которые впоследствии умерли. Из твоей, возможно, удастся выделить антигены…

– Сэм, ты вроде дежуришь на «Скорой»?

Вторгшийся в разговор голос звучал деловито и холодно, но Сэм сразу понял, кто стоит у него за спиной. Эдди Перкинс.

Сам он, повернувшись, сказал как мог беспечно:

– Дежурил. Сменился почти полсуток назад. В городе все хорошо, лучше просто не бывает.

– Понятно… А разве тебя сюда звали?

Они смотрели друг на друга в упор, и Перкинс сохранял бесстрастное выражение, только глаза выдавали ледяную ярость.

– В таком случае, Сэм, вынужден попросить…

– А ты, собственно, что за птица?! – взревел Хатьяр, подавшись вперед и жутко оскалившись: попытка разглядеть незнакомца потребовала сильного напряжения лицевых мышц.

– Доктор Хатьяр, я Перкинс, ассистент доктора Маккэя, временно исполняю его обязанности…

– Ну так и исполняй! А от нас отстань, мы заняты.

Хатьяр просунул лапищу под руку Сэму и оттащил его от тотчас побагровевшего Перкинса. Сэм испытал мимолетное торжество, отравленное мыслью, что Эдди своего позора не простит.

Шейбл постучал молотком, разговоры в зале прекратились, приглашенные расселись у длинного стола. Профессор и сам сел, уставился на лежащие перед ним бумаги, собрал их в аккуратную стопку. Наконец произнес голосом, полным тревоги, которую испытывали все:

– Прежде всего хочу поставить вас в известность, что мы собрались по инициативе Всемирной организации здравоохранения. Я попросил доктора Перкинса, который замещает доктора Маккэя, пригласить вас сюда для консультаций. Хочу выразить признательность за регулярные отчеты, за то, что вы постоянно сообщаете о результатах вашей деятельности. Усилия ВОЗ сводятся в основном к контролю над переносчиками инфекции, к установлению карантинной зоны. Лечение инфицированных доверено руководству местных медицинских учреждений, и в помощь им приданы группы военных врачей. Однако настал момент, когда необходимо принять ряд важных политических решений, и для этого нам, представителям ВОЗ, необходимо доскональное понимание ситуации. Мы должны знать, чем располагаем сейчас, что вы предпринимаете и есть ли надежда обуздать болезнь. Короче говоря, нас интересуют любые детали.

Он закончил, и зал погрузился в молчание. Наконец Эдди Перкинс прокашлялся и огляделся:

– С вашего разрешения, я попробую доложить обстановку. Если инфицированного вирусом Ранда не лечить, он умирает в течение десяти-двенадцати часов, и это происходит в ста процентах случаев, исключений пока не зарегистрировано. Поддерживающая терапия позволяет увеличить этот период почти до сорока восьми часов, что дает надежду…

– Какую еще надежду? – прервало Перкинса злое ворчание доктора Хатьяра. – Ни черта эта твоя поддерживающая терапия не дает. Отсрочить смерть – не значит вылечить больного.

Перкинс с трудом удержал себя в руках.

– Доктор Хатьяр, возможно, вы правы, но я всего лишь описываю ситуацию. Не соблаговолите ли проинформировать нас о результатах работы руководимой вами исследовательской группы иммунологов?

– Результаты нулевые.

– Нам это мало о чем говорит.

– Да тут вообще говорить не о чем. Я ни на шаг не продвинусь, пока не выделю антитело. Болезнь Ранда очень проста: альфа, бета, гамма. У всех этих штаммов простые реакции. Не существует слабых форм заболевания, и, по всей видимости, ни один организм не способен на иммунный ответ. Он просто погибает.

– Доктор, а вы можете сказать, – обратился к венгру Шейбл, – есть ли шансы… В смысле, каковы перспективы обнаружения необходимого вам антитела?

– Нет шансов. И перспектив никаких. От нас ничего не зависит, пока не появится совершенно новый фактор.

В этот раз пауза вышла продолжительнее. Никто не изъявлял желания выступить по главному вопросу повестки дня, Перкинсу пришлось обращаться поочередно к руководителям исследовательских групп. Многие оказались не так откровенны, как Хатьяр, – возможно, просто боялись сказать правду, – но их доклады подводили к одному и тому же неутешительному заключению.

– Итак, если не возражаете, я резюмирую, – заговорил профессор Шейбл, и на этот раз дрожь его голоса нельзя было объяснить одной лишь усталостью. – Ситуация далека от нормальной. Нам известно, откуда появилась болезнь Ранда и каким образом она распространяется. Мы знаем ее первые симптомы и ее исход, каковой можем отсрочить лишь на несколько часов. Зараженный организм не способен продуцировать антитела для борьбы с инфекцией, антибиотиков против болезни Ранда не существует, интерферон дает ограниченный эффект, и нет химических агентов, способных разрушать вирус, не причиняя одновременно фатального вреда здоровью носителя. Еще нам известен весьма необычный факт: болезни Ранда подвержены определенные классы животных. Эти животные способны заражать других представителей своего класса, а также людей.

У нас накопился большой список неблагоприятных факторов, и он бы стал смертным приговором человечеству, если бы не один нюанс: вирус не передается от человека к человеку.

– Пока не передается. – Нита тотчас прижала ко рту ладонь, будто сожалея о сказанном.

Но ее слова прозвучали в тихом зале ясно. Заскрипели кресла, все участники собрания повернулись к ней.

– Извините, профессор. Я не хотела вас прервать, и у меня нет доказательств. Если угодно, назовите это голословным предположением. Оно возникло, когда я провела бета-ранд через семь носителей и обнаружила, что гамма-ранд заразен для собак…

Слушая, профессор Шейбл торопливо перебирал бумаги.

– Простите, но я не вижу отчета об этом эксперименте.

– Эксперимент проводился неофициально, за рамками плановых исследований, по моей личной инициативе. Отчет находится на стадии оформления.

– Официально вы работаете или нет – не важно. Ваша обязанность – сообщать мне о результатах сразу по их получении.

– Я хотела сообщить, но… – она бросила взгляд на Эдди Перкинса, который сидел, наклонясь вперед, бледный от напряжения, – … но работа закончилась вчера вечером. Мне не удалось встретиться с доктором Маккэем, как раз в тот момент у него случился приступ, а потом была такая суматоха… Вскоре в Коннектикуте обнаружили инфицированную собаку и стало известно о новой угрозе.

– Надо было, невзирая на суматоху, отправить мне отчет. Доктор, не обижайтесь, я вас не критикую, ситуация и впрямь была сложной. Хочу лишь подчеркнуть, что любая новая информация о болезни Ранда, какой бы тривиальной она ни казалась, должна немедленно поступать ко мне. А теперь прошу продолжать. Насколько я понял, у вас предчувствие, что болезнь Ранда в какой-то момент начнет передаваться от человека к человеку?