Кочегарка - Бентли Литтл

Потому что Уильямс им за это заплатил.

Несмотря на его контакты, несмотря на всю его власть и влияние, его попытки договориться с этими политиканами в Вашингтоне ни к чему не привели. Они слишком трусили, чтобы начать действовать, – кто-то говорил о морали, кто-то о Конституции, а другие прямо заявляли, что пока их собратья не выступят, они не будут поддерживать подобные законопроекты. Честер попытался сыграть на их противоречиях с президентом, но это тоже не сработало, поэтому Уильямс решил не терять время даром и заплатил военным за то, что они сделают всю грязную работу. Он уже знал, что люди в форме получали мизерное жалованье. Он также знал, что самые молодые из них, которые попали на службу уже после войны и еще не бывали в деле, мечтали о том, чтобы убить несколько врагов.

Так что этот союз был совершен на небесах.

Дело могло быть сделано только после того, как разъедется остальная публика и пресса. Эта «операция», как назвал ее генерал, требовала абсолютной тайны.

Уильямс велел переводчику передать китайцам, что за то, что они так отлично потрудились на строительстве железной дороги, им будет предложена еще одна работа, за которую будут платить в два раза больше. Однако многих китайцев это не остановило, и они отправились к своим семьям в Сан-Франциско, а некоторые – даже в Китай. Одни были недовольны жизнью прислуги и не хотели снова взваливать на себя эту ношу, другие, вместе с рабочими-ирландцами, направились на восток.

О них можно будет позаботиться чуть позже.

Но большинство остались, и, по подсчетам Уильямса, только в восточном лагере их было не менее двухсот человек, не говоря уже о западном. Некоторые из них были настоящими рабами – когда-то их купили и силой заставили повиноваться. Остальные поверили в ложь и решили остаться еще на несколько дней, чтобы подзаработать немного денег на будущую светлую жизнь.

Удар был нанесен на рассвете.

Большинство китаез спали в палатках, и, когда кавалерия на галопе прошлась по ним, разрывая брезент саблями и штыками, они с криками бросились в поле, где другие солдаты окружили их, как стадо, и отвели подальше от насыпи. Уильямс наблюдал за этим со своего места на вершине холма, вооружившись подзорной трубой, которую ему одолжил генерал. Он улыбался, видя, как солдаты избивают их и орудуют плетьми, когда кто-то выходит из строя, пока язычников вели на север. Всегда лучше заплатить профессионалам.

Он последовал за ними, когда они покинули лагерь. Солдаты собрали китаез посередине равнины и окружили. Честер не знал, сколько было солдат, но их лошади подняли облако пыли, которое затмило восходящее солнце. Между солдатами, стоявшими в оцеплении вокруг сотен рабочих, расстояние составляло не больше нескольких футов.

По команде генерала были подняты винтовки.

И раздался залп.

Звук был оглушающим, а пороховой дым смешался с облаком пыли – стало темно, как если бы плотный туман временно накрыл все происходящее. Несколько китаез проскочили между лошадьми, решив, что за пределами круга шансы на выживание выше, но их быстро пристрелили. Некоторые попытались уползти, и в пыли и хаосе парочка косорылых действительно забралась довольно далеко, но и их, в конце концов, разыскали и застрелили.

Резня продолжалась довольно долго. Час спустя солдаты все еще перезаряжали винтовки и стреляли, хотя к тому времени многие из них уже спешились и бродили среди наваленных тел, разыскивая раненых и выживших. Запах вокруг стоял удушающий – от этой вони Уильямс чуть не задохнулся, а нескольких молодых солдат вырвало в близлежащих кустарниках. Следуя примеру более опытных военных, Честер подтянул рубаху вверх, застегнул ее выше рта и носа и стал использовать материал в качестве фильтра. В нос ему лез запах грязи и собственного пота, но это было гораздо приятнее, чем омерзительный запах крови и смерти.

Уже позже к нему подошел генерал и отрапортовал, что операция закончена: не осталось ни одного живого китайца. Он предложил Уильямсу пройтись по полю битвы.

И добить тех, кто еще не умер.

Лето 1869 года

Начинался новый день.

После успеха в Промонтори-Пойнт Уильямс двинулся вдоль полотна железной дороги на восток. От друзей он услышал, что о праведной бойне язычников-китайцев никому ничего не известно и что сам президент велел зачистить местность и сжечь все трупы. Он также приказал, чтобы информация о произошедшем в Юте хранилась в абсолютной тайне. Уильямс испытал мрачное удовлетворение, узнав, как высоко находятся его оппоненты, но слова президента никак на него не повлияли. Он не был обязан подчиняться приказам президента. Он – Честер Уильямс, состоятельный человек, и останется таковым даже тогда, когда Улисс С. Грант опять превратится в пьющего генерала в отставке.

И хоть газетам было приказано прекратить всякие публикации, на него подобные ограничения не распространялись. Он мог говорить все, что ему заблагорассудится.

И он говорил.

Его выступление вызвало волнения в обычно тихом городишке Спеллман, штат Вайоминг, где местным жителям пришлось проигнорировать тюфяка-начальника полиции и взять все в свои руки, когда полицейский вдруг заявил, что китайская семья, живущая в палатке рядом с баптистской церковью, может в соответствии с законом рассчитывать на его полную защиту. Жители города захватили тюрьму, заперли в камерах начальника полиции и двух полицейских, расколотили окна бакалейщика, который продавал китаезам фрукты, разломали пресс и типографское оборудование и, наконец, подожгли палатку косорылых. Семья попыталась скрыться – мать несла на руках младенца, а отец подталкивал перед собой двух детишек постарше, но их палками, граблями, метлами и вилами заставили вернуться в горящую палатку. Они попытались выбраться через другую сторону, где огонь уже уничтожил брезент, но их опять заставили вернуться. На этот раз младенца, пеленки которого уже дымились, выбили из рук матери и с силой бросили о землю, где он и остался лежать неподвижно. Мать, даже под градом ударов, сыпавшихся на нее, отказывалась отойти от младенца, с тупым упрямством пытаясь добраться до него даже тогда, когда мотыга размозжила ей череп. Остальных членов семьи забили палками, когда те пытались вырваться из разгорающегося пламени, и они один за другим попадали на землю.

В Сантоне, штат Небраска, трое связанных китайцев предстали перед Уильямсом, как только он появился в городе. Они отстали от железнодорожных рабочих, которые прошли здесь месяц назад, и все это время их продержали в подвале у мэра, в ожидании человека, который решит, что с ними делать дальше. Уильямс спустился в подвал и с удовлетворением увидел ножные кандалы, жестянку с водой и полусгнившую солому. Эти люди были животными, и обращаться с ними надо было как с животными. Вслед за мэром он вышел из подвала и посмотрел на истощенных китайцев. Они были настолько худы, что он легко рассмотрел их ключицы, ребра и суставы рук и ног. Их круглые физиономии с отвисшими щеками, длинными зубами и узкими глазами ничем не напоминали лица нормальных людей.

– Повесьте их, – распорядился он.