Война Моря и Суши - Александра Ковалевская

— Я очень страдал… — не удержался Арт, вспомнив тот страшный день, когда не дождался родителей домой.

— Прости, сынок. Мы принесли тебе непреходящую боль.

— Вы чувствуете пришедших? — спросил он.

— Да, но не все. Чувствующие и есть Оракулы.

— Сколько вас?

— Мы не пришли к согласию, как числить.

— Поясните?

— Отдельные из нас занимаются отвлечёнными размышлениями и не принимают никакого участия в жизни людей или питри-разумов, — ответил другой голос.

— Чем занимаетесь вы?

— В основном, обобщаем жизненный опыт. Много работы, и работа эта важна. Готовится коллективная пси-матрица человечества, и она должна вместить всё. Что бы ни произошло с цивилизацией, разум землян переживёт даже геологические эпохи и когда-нибудь сможет возродиться.

— Что надо, чтобы остаться питри?

— Определённые обстоятельства смерти. И коэффициент нью-джи выше среднего. Теперь известно, чем выше интеллект, тем устойчивее его поле сознания, оно не угасает сразу же со смертью тела. Земное человечество подошло к конечной цели эволюции. Так вышло, что подводники опередили на этом пути людей, оставшихся на Суше. Всё произойдёт постепенно, и нельзя сказать, сколько поколений понадобится для того, чтобы питри перестали мечтать о продолжении жизни в новом теле, и предпочли навсегда остаться сгустком пси-энергии.

— На поверхности была война, вы знали?

— Мы позволили ей произойти.

— Вы? Контролируете наш мир?

«Как я сразу не догадался!»

— Мы и есть истинное Главное Управление, которое когда-то выбрало тебя, и Марка Эйджи, и других, в свой штат.

— И сделали Марка Эйджи и меня своими марионетками?

Голос матери возразил:

— Не рассуждай штампами, Артемий. Ты же знаешь: любая самоорганизующаяся система имеет некоторый предел сложности. По мере усложнения система накапливает в себе внутренние противоречия.

Арт задумался:

— Наступает момент, и рост этих противоречий усиливается в геометрической прогрессии…

— Вот именно, — подхватил родной голос. — И тогда любое усовершенствование приводит к обратным результатам — накоплению ненужного мусора, грозящего всей постройке быстрым разрушением.

— Критический момент невозможно определить, являясь частью системы, поэтому питри задуманы как независимые внешние наблюдатели? — подвёл итог Арт.

— Да.

— Независимые наблюдатели… Война отняла у Надмирья почти все ресурсы, у Моря — значительную их часть. Миллионы жертв, и всё — ради хрупкого баланса в Морских Колониях?

— Ради сохранения жизни на планете. Надо внимательно слушать речи политиков, особенно, если в их руках сосредоточена вся военная мощь Моря.

— И другого способа сохранения жизни нет?

— Есть. Но решать-то вам, живущим. Мы лишь позволяем случиться событиям, которые перераспределяют опасные напряжения, когда вы упускаете ситуацию.

— Позволяете случиться войнам? Вы неоригинальны в выборе средств. В сущности, вы, как говорили древние, вставляете палки в колёса…

— И так будет, пока люди предпочитают колесо, — ответил ироничный мужской голос.

— То есть, мы должны изобрести новые правила?

— Хотите, чтобы мы их продиктовали? — снова ирония.

— Нет. Мы как-нибудь сами.

— Но ты явился сюда второй раз. Зачем, если не за советом?

— Да так, зашёл поболтать…

— Читал бы лучше Книгу Книг.

— Успеется, — ответил Арт, начиная подозревать подвох. — Весело живёте?

— Именно живём, в отличие от вас, проводящие треть жизни во сне, а ещё треть её вы тратите на пищеварение, любовные игры, противостояние болезням и друг другу.

— Да люди ли вы?

— Оракулы — да.

— А не оракулы, те, которые — мыслители?

— Сложно определить. Возможно, это решается не нами.

— Вы остаётесь мужчинами и женщинами?

— Подумай сам.

— Подозреваю, не больше, чем виртуальные собеседники, которые вольны выбирать себе аватаров, — буркнул Арт. — Так зачем я здесь?

— Ты — единственный канал, через который мы можем войти в сознание твоего симбиота. Это вопрос жизни и смерти Марка Эйджи. Мы не хотели бы его потерять.

— Что же мы теряем время?! Я готов! Начинайте же, немедленно!

Сфера стала меняться: она расширялась, приобретая космические размеры. Арт потерял ориентацию в пространстве и просто растянулся на полу. Лёжа навзничь, он чувствовал себя центром… чего? Возможно, сгустком эмоций, не только своих, но ещё пришедших извне.

За гранью его восприятия остались слова Оракула:

— Очень чистая аура. Искренняя привязанность, честность, человечность, сострадание, тревога. Симбиотическим подобием всё это не объяснить. Идеальный проводник эмоций, что при таком нью-джи редкость. Сколько времени понадобится удалённому симбиоту для вхождения в транс?

— Восемь часов сна.

— Можно в девятнадцать раз быстрее, если уплотним эмоциональный поток.

— Нет необходимости. Им обоим нужен полноценный отдых. Прошу помнить: они ещё в физическом теле. С этим надо считаться. Пусть спят, — ответил женский голос.

— Великая мать, — с иронией произнёс голос.

— Да, я Великая мать, и моё предназначение всегда заботиться о теле и лелеять его. Как ты — Великий отец, всегда занят жизнью духа.

— Тело — покровы на миг.

— Но если этот миг не прожит полноценно и счастливо, вечности трудно прибавить что-либо хорошее. Сколько ему осталось до воссоединения с нами?

— Скоро. Первые, принявшие на себя великую миссию, погибнут от руки убеждённых противников. Этот аналитик больше пользы принесёт здесь. Такой уж склад ума: слишком взвешенный подход. Воплощенная серьёзность и ответственность.

— Да, ему нелегко. То ли дело, Марк Эйджи, Мо Оберманн, и тот, сбежавший на сушу, Дэниел Фокс, — они эмоционально подвижнее. Им важен кураж, сложная и рискованная игра в обход правил.

— Я думал, тебе не нравятся играющие не по правилам.

— Ну почему же? Они оставляют после себя большие и малые свершения и чудесных детей. Жизнь продолжается. Меня, Великую мать это не может не радовать. Игроки чаще становятся Оракулами, и не помню, чтобы кто-то из них стал Мыслителем.

Сияющую сферу заполнило жизнерадостное искристое нечто, сравнимое разве со смехом, — если у бестелесных возможен смех.

* * *

С ближайшим караваном омега-транспортов Валевский поднимался на поверхность. Возможно, навсегда. Время не было потрачено даром, и озарение, — то, возникшее в голове при виде цитаты из старинной книги, — на проверку оказалось единственно верным путём к возможному спасению инсуба. Визит в химическую лабораторию на поверхности должен завершить дело: Арт или убьёт Марка Эйджи, или вырвет из стен электронной тюрьмы. Окончательное решение он получит от самого Марка. Получит, — в этом Арт не сомневался.