Зодиак - Ромина Расселл

– Роу!

Матиас звал меня где-то поблизости, не замечая нас в толпе.

– Она здесь! – крикнул Хайсен, подводя меня к Матиасу. У меня же мысли неслись галопом.

Только мы втроем встретились, как ко мне подошла маленькая девочка и сжала мою руку. Я повернулась и вновь поразилась ее детской неземной красотой.

Бледное личико обрамляли медные кудрявые волосы. Но до чего же она была похожа на своего вороватого братца!

– Рубидум?

– Что ты сделала с Кази? – спросила она, распахнув свои бездонные глаза. – Он просто одержим твоим черным опалом, даже играть не выходит.

– Где камень? – резко спросила я. – Он мне нужен!

– Значит, звезды не случайно столкнули нас на пути: – Рубидум вынула опал из кармана.

Я выдохнула и замерла в нерешительности: то ли брать его, то ли выбросить. Вдруг Окус только этого и ждет. Хайсен, глядя на мои сомнения, взял камень с ее ладони:

– Я тут принес кое-что.

Он достал бархатный мешочек.

– Он блокирует психоэнергию, – пояснил Хайсен и опустил камень в мешочек. Затем протянул его мне.

– Спасибо, – вымолвила я, поразившись его предусмотрительности. Затем снова перевела взгляд на Рубидум: – Зачем он его взял?

– Кази думал, что вы не вернетесь из этого путешествия, – сказала она, пожав плечами, словно речь шла о чем-то малозначимом. – Он знал, что́ это за камень, и переживал, что ты не в курсе. Потому и взял его. Чтобы спасти Рак. Ну и чтобы поиграть с ним, разумеется. Она одарила меня ослепительной улыбкой и добавила: – Но в первую очередь чтобы камень не затерялся, если бы вы погибли.

Я сильно сомневалась, что именно таким мотивом руководствовался Кази, но в любом случае была рада, что у Рубидум хватило здравого смысла вернуть мне камень.

– А сам он где? – все еще сердито сказала я.

Она наклонила голову и надулась:

– Кази не смог поехать со мной. Меня вызвали одну.

Я моргнула.

– Вызвали?

– Да. И весьма некстати. Мне пришлось провести в пути несколько дней. Надеюсь, это того стоило. – Она слегка подтолкнула меня, криво ухмыльнувшись. – У вашей песни полно фанатов на Близнецах. Я и не знала, что вы были ударником! Мы должны организовать межгалактическую группу, я слышала, лорд Нейт шикарно берет высокие ноты!

Сирна взяла меня за локоть и повела за собой:

– Пора. – Матиас пошел за нами следом.

Когда мы проходили мимо помпезного вида кресел, предназначенных для послов, я заметила, как Морсерта перешептывался со своими помощниками, и мне снова стало интересно, не голограмма ли он. Поэтому я улучила момент и коснулась его рукава, ощутив легкий статический удар. Он, вероятно, тоже его почувствовал, потому что обернулся с возмущенным видом, но, увидев меня, вполне миролюбиво улыбнулся:

– Моя госпожа Роума.

– Простите, сэр. Здесь так многолюдно сегодня, – произнесла я торопливо.

Морсерта не был голограммой. Что же до его темной ауры, то, скорее всего, она представляла некий вид энергетического поля для личной защиты или маскировки внешности, утверждать не берусь. Я оглядела аудиторию, гадая, сколько здесь присутствующих, которые действительно те, кем кажутся.

И вновь я взбежала по невысокой лестнице и оказалась на сцене в форме полумесяца лицом к лицу перед своими инквизиторами. Только на этот раз ареносфера была полностью забита людьми, я же стояла совсем одна. Сердце билось так сильно, что его удары, казалось, сотрясали всю меня, будто от икоты. Я отмахнулась от летающих камер и откашлялась.

Некоторые присоединились к послам на первом этаже, куда предусмотрительно приставили еще несколько позолоченных кресел. Среди новых посетителей была Рубидум. Но больше всего меня поразил другой новоприбывший: лорд Нейт.

Даже сидя, он возвышался над всеми и выглядел царственно. На нем был парадный костюм, шитый золотом, а на коротких белых волосах красовалась высокая митра, украшенная символом его Дома – весами правосудия. Серые глаза смотрели на меня пристально и на удивление совсем по-человечески. Сразу за ним сидел Хайсен, но когда я на него взглянула с немым вопросом, тот лишь приподнял брови и покачал головой.

Посол Харон шепотом совещался со стариком в массивной голографической короне с выгравированным скорпионом, которая выглядела невероятно реалистичной. Я отметила, что все шестеро вновь прибывших сидели в головных уборах, украшенных королевскими символами. Я разглядела символы Дома Стрельца, Дома Льва, Дома Рыб. Неужели здесь собрались все Хранители? Почему их так много и как так получилось, что все они оказались сегодня на Пленуме? Они должны были отправиться в путь несколько дней назад, чтобы попасть к сегодняшнему моему выступлению, но о нем стало известно только вчера. Ведь верно?

Гул в толпе утих. Кто-то поднялся и заговорил. Это был Морсерта. Рядом с ним сидел мальчик лет пяти-шести с унылым личиком и в короне Водолея на пару размеров больше его головы. Морсерта с нежностью погладил своего маленького Хранителя (уж не знаю, напоказ или искренне), затем заговорил своим особенным, певучим голосом:

– Приветствую вас, достопочтимая Роума. Могу я спросить, почему был вызван мой юный верховный Хранитель?

Леденящий страх заполз в душу, породив сомнения, а затем я вдруг осознала, почему мы здесь собрались. Я схватилась за трибуну и, не раздумывая, закричала:

– Это ловушка!

Толпа взорвалась гневными выкриками, и только сейчас я заметила, что большую часть сидящих в зале составляли жилистые Скорпионцы. Они скрывали лица за темными очками и выглядели агрессивнее остальных. Мне вспомнились беспорядки на спутнике Стрельцов. Я огляделась по сторонам, чтобы посмотреть, кто еще присутствовал в зале, но не обнаружила ни единого Ракианца. Не было и вчерашних студентов. Кто-то все это подстроил.

Я пыталась кричать сквозь шум:

– Здесь слишком много Хранителей! Сейчас мы – очень удобная мишень. Нам надо разделиться и оказаться как можно дальше друг от друга!

После моих слов поднялся Харон, взял спикерский жезл и стукнул им о пол. Все голоса тут же стихли. Он выждал паузу, позволив атмосфере накалиться до предела. Ясно как день – он превосходно управлял толпой. Для столь светского Дома среди Скорпионцев в последнее время стало чересчур уж много одержимых фанатиков.

Повернувшись ко мне, он улыбался, но лицо его еще сильнее, чем накануне, напоминало острое лезвие.

– Хранитель, вы сами согласились вчера ответить на наши вопросы. Вы боитесь, что мы разоблачим ваш обман?

Я ударила по трибуне так яростно, что моя диадема съехала.

– Вы должны меня выслушать! То же самое произошло на Раке. Окус атаковал нас, когда почти все Зодайцы собрались в одном месте.