Башня Нерона - Рик Риордан

Мое сознание заволакивал туман, но я знал, что она права. Теперь я понимал, где кроется истинная угроза. Мне нужно спешить. Нельзя терять время.

Но вместо этого я рухнул на руки Рейчел и потерял сознание.

Когда я очнулся, то понял, что парю совсем над другим тронным залом – над советом богов на горе Олимп. В центре располагался великий очаг Гестии, а вокруг него полукругом стояли троны. Моя семья – уж какая есть – смотрела на картинку, висящую в воздухе над языками пламени. Это был я, лежащий без сознания в объятиях Рейчел в башне Нерона.

Получается… Я смотрел, как они смотрят на меня, который смотрит на… Нет. Слишком сложно.

– Это переломный момент, – сказала Афина. Она, как обычно, была в доспехах и огромном шлеме, который, я уверен, позаимствовала у Марсианина Марвина из мультфильмов «Луни Тюнз». – Он на грани поражения.

– Пфф. – Арес откинулся на спинку и скрестил руки на груди. – Лучше бы ему справиться. Я поставил на это двадцать золотых драхм.

– Какой ты черствый, – упрекнул его Гермес. – К тому же поставил ты тридцать драхм, и я предложил очень выгодные условия.

– Хватит! – прогрохотал Зевс. На нем был мрачный черный костюм-тройка, словно он собрался на мои похороны. Густая черная борода была расчесана и смазана маслом. В глазах неярко сверкали молнии. Казалось, он чуть ли не волнуется за меня.

Но нельзя забывать, что актером он был не хуже Нерона.

– Нужно дождаться финальной битвы, – объявил он. – Худшее еще впереди.

– Разве он недостаточно проявил себя? – возмутилась Артемида. При виде сестры у меня защемило сердце. – За последние несколько месяцев он настрадался так, как никто из вас не мог предположить. Дражайший отец, какой бы урок ты ни хотел ему преподать, он его усвоил!

Зевс сердито посмотрел на нее:

– Ты не понимаешь, какие силы вступили в игру, дочь моя. Аполлон должен пройти последнее испытание – ради всех нас.

Гефест, сидящий в механическом кресле, подался вперед и поправил фиксаторы на ногах.

– А если он не справится, что тогда? Будет одиннадцать олимпийцев? Ужасно несбалансированное количество.

– Может, это не так уж и страшно, – предположила Афродита.

– Замолкни! – рявкнула Артемида.

Афродита взмахнула ресницами, изображая саму невинность:

– А что? Я просто хотела сказать, что во многих пантеонах богов намного меньше двенадцати. Ну или мы можем выбрать двенадцатым кого-нибудь другого.

– Бог климатических катастроф! – предложил Арес. – Это будет нечто. Мы с ним сработаемся!

– А ну прекратите все. – Лицо царицы Геры скрывала темная вуаль. Но сейчас она ее подняла. К моему удивлению, глаза у нее опухли и покраснели. Она недавно плакала. – Это длится слишком долго. Слишком много потерь. Слишком много боли. Но если мой муж считает, что нужно дождаться конца, меньшее, что вы все можете сделать – это не говорить об Аполлоне так, будто он уже мертв.

Ого, подумал я. Кто эта женщина и что она сделала с моей мачехой?

– Ушел в небытие, – поправила Афина. – Если он проиграет, его ждет кое-что гораздо хуже смерти. Но что бы ни произошло, начнется это сейчас.

Они все наклонились вперед, вглядываясь в картинку над пламенем, где мое тело начало шевелиться.

Я вновь оказался в человеческом облике, и перед моими глазами были не олимпийцы, а лица друзей.