Теоретик - Владимир Корн

Мало того, самого Грека куда-то позвали, и потому в оружейку меня повел белобрысый, говоривший с легким прибалтийским акцентом верзила, которого Грек назвал Артемоном. Я было решил, что свою кличку тот получил как производное от Артема, когда он, хлопнув ладонью по моей руке, представился:

– Янис.

Оружейная комната представляла собой довольно обширное помещение со стеллажами, шкафчиками и верстаком. На верстаке, расположенном у забранного железной решеткой окна, были разбросаны части от автомата Калашникова. Или карабина «Сайга», с беглого взгляда зачастую и не определишь. Слева от входа находился ящик, практически полностью заполненный МП-40 – германскими пистолетами-пулеметами времен Второй мировой войны. Они были не в самом лучшем состоянии и местами тронуты ржавчиной, но, судя по высоте ящика, поместилось их там полсотни штук, не меньше.

– Обнаружили с месяц назад неподалеку отсюда едва ли не вагон, – заметив мой взгляд, пояснил Янис. – Таскали все, в том числе и мы. А шо, нехай буде. – Суржик вкупе с прибалтийским акцентом звучал довольно забавно, и я невольно улыбнулся. – Глядишь, и пригодится когда-нибудь. Хотя толку-то здесь от этих пукалок! Разве что застрелиться в нужный момент, чтобы не мучиться.

На это я уже успел обратить внимание: сколько видел вооруженных людей, практически у каждого что-то серьезного калибра.

– Так, Игорь, предупреждаю сразу, чтобы губу понапрасну не раскатывал: брать можно далеко не все, что тебе приглянулось. Вон на те стеллажи, – указал он рукой, – точно можешь не смотреть, это наших парней стволы, и у каждого свой хозяин. И, понятное дело, на шкафчики.

– А куда тогда можно?

Оставался только дальний угол, где и оружия-то практически не имелось. Так, десяток-другой экземпляров. И в основном охотничьего назначения, пусть и не двустволки. Но гладкоствольные. Помповый «мосберг», магазинные «Вепрь», «Сайга», что-то еще… По крайней мере, именно они лежали на самом верху.

– Сам бы я хотел знать, куда можно, – пробормотал Янис. – И где этот чертов Сноуден запропастился?

– Сноуден – это кто?

– Гриша Черпий. Он всем этим хозяйством заведует.

– А почему Сноуден?

Янис улыбнулся:

– Гриша, когда выпьет, болтать начинает как заведенный. Потому и прозвали. Но оружейник от Бога!

Странная логика, но прозвища иной раз так и даются, когда ее, логику, трудно проследить.

– Так, может, мне проще этого вашего Сноудена подождать?

– Нашего Сноудена! Ты, парень, коль уж решил с нами судьбу связать, то, будь добр, не разделяй себя и нас. Иначе ничего хорошего из этого не выйдет.

Я согласно кивнул: не буду. И вообще не разделял, так, оговорочка вышла. А Янис продолжил:

– Ждать времени нет. Гриша уже второй день где-то пропадает. А если он только к завтрашнему вечеру вернется? Через день выходим, а тебе к своему оружию еще привыкнуть нужно. Оно тебе ныне породней папы с мамой будет – именно от него теперь твоя жизнь и зависит. Ну и от нас, естественно. Вон «Сайгу» возьми. Или «Вепрь». Оба двенадцатого калибра. Вблизи – самое оно. Тебе, кстати, Грек свой альбом показывал?

– Показывал, – кивнул я.

– Он всем, кто к нему приходит, его показывает в первую очередь. Еще и спрашивает: может, видел что-то такое, чего в альбоме нет?

В этом помочь Греку я бы точно не смог. Из всего водящегося здесь разнообразия тварей видеть мне довелось только птеров. Которых, кстати, согласно его альбому, четыре разновидности, причем одна другой хуже.

– Во, по-моему, Сноуден заявился, пьяный! – заслышав чей-то голос, обрадовался Янис. – Представляю, что будет, когда его увидит Грек!

Судя по присутствующей в его голосе злорадности, эта встреча ничего хорошего Сноудену не сулит.

Гриша не заставил себя долго ждать.

– Привет, Пенис! – войдя в оружейку, первым долгом поприветствовал он Яниса. Видимо, шутка была дежурной, поскольку тот даже не поморщился. – А ты, стало быть, тот самый князь Игорь и есть? Которому срочно нужен крупнокалиберный ствол, палящий без промаха на три километра, с магазином на семьсот патронов, но в то же время легкий, как моя душа. А она, между прочим, сейчас словно перышко!

От Сноудена разило свежим запахом спиртного.

– Это был бы идеальный вариант, – не стал отказываться я, отлично понимая, что тот шутит.

– Да не вопрос! Есть у меня такой. Со встроенным самогонным аппаратом. Стреляешь – ствол греется, теплоотдача идет и так далее. Магазин расстрелял – в прикладе пол-литра первача. Хотел вот Пенису его отдать, но он человек практически непьющий, что само по себе уже подозрительно.

– А в морду? Кстати, Грек тебя видел?

– А вот в морду, уважаемый Янис Ромуальдович, точно не надо. И Грек меня видел. Он и разрешил немного расслабиться. Ибо Георгич человек неглупый и отлично понимает, что человеку с такой тонкой душевной организацией, как у меня, иногда необходимо. И вообще, иди себе, Янис Ромуальдович, мы и без тебя разберемся. Хотя, если сюда приперся, мог бы и влажную уборку сделать.

Янис, выразительно посмотрев на меня, лишь развел руками. Мол, такой он и есть, наш Гриша Сноуден. После чего, погрозив ему кулаком, вышел.

– Теперь слушай меня внимательно, Игореха, – самым назидательным тоном начал Гриша, усаживаясь на верстак, с которого предварительно сдвинул часть железок в сторону. – Вначале я введу тебя в курс дела. Даже если ты все уже слышал, лишним не будет. По большей части местная живность в этом проклятом всеми богами мире ведет себя по отношению к человеку крайне агрессивно. Даже та, что едва размером с кролика. Каждая так и норовит кусок мяса отхватить. И потому здесь ценится калибр не меньше семерки. Желательно не какой-нибудь там автоматной, а полноценной – винтовочной. Которая одинаково хороша и для зверя, и для людей. Те, кстати, тоже при встрече где-нибудь в глухом местечке обниматься не лезут: господи, как приятно встретить одноземельца! Нет, практически любой из них постарается поприветствовать тебя выстрелом. А затем с удовольствием обшмонает. Внемлешь?

– Внемлю, – кивнул я.

– И правильно делаешь! А поскольку времени чаще всего будет только миг, ты должен всегда держать наготове нечто вроде этого. – Сноуден хлопнул себя ладонью по бедру, вернее, по открытой кобуре, из которой торчала рукоять револьвера «Кольт Питон» с восьмидюймовым стволом. Этот крупнокалиберный револьвер вполне подходит для охоты на буйволов. Или даже на гризли. Впрочем, именно для таких целей он и создавался. – Но это, так сказать, оружие последнего шанса, – продолжил Гриша развивать свою мысль. – Когда времени на перезарядку основного ствола уже нет, подстраховать тебя некому, а сам ты сделал такую глупость, как подпустил зверя или человека вплотную. Должен быть и основной ствол, мощный и надежный.

– И что ты можешь мне предложить?