Кризис Империи - Дэвид Аллен Дрейк

— Но это в ферросплавах. Кто же строит аэрокар из железа? Алюминий и пластик, — Бертингас постучал по приборной доске, — не магнитятся.

— Зато магнитится гемоглобин у тебя в крови.

Внизу, под аэрокаром, уличные фонари и свет из окон здания превратили место слияния двух главных магистралей в украшенный драгоценностями крест. Он протянулся на четыре километра. Фоллард начал опускать аэрокар в густую тень рядом со стеной Купола. Внизу под машиной вспыхнул квадрат из голубых огоньков, обозначающий место парковки.

— Я такого никогда раньше не видел, — сказал Бертингас. — Большинство правительственных служащих высаживаются в Канцелярском переулке. Я думал, что под Куполом нет никаких стоянок. Или это что-то новое?

— Да нет, это служебная стоянка. — Фоллард выключил двигатель. Аэрокар опустился. — Мы на крыше Дома правосудия Кона Татцу.

— О-о-о…

Гул турбинных двигателей стих.

Фоллард почти бегом — они уже опаздывали — повел Бертингаса к спецлифту, замаскированному под аппаратную системы кондиционирования, мимо часовых, фигуры которых сливались с темнотой. Они опустились в главный вестибюль и вышли в псевдоночь улицы. Два километра до Золотого дома Неро, где нынешняя губернаторша предпочитала проводить совещания, пришлось пробежать трусцой.

Дом хорош был при дневном свете, когда его зеркальные стекла и покрытые золотом колонны сверкали и их блеск отражался в четырех окружавших его прудах. Тем не менее миллионы ватт искусно расположенных галогеновых светильников почти компенсировали отсутствие дневного света. Про себя Фоллард называл здание «шкатулкой с драгоценностями». Открой крышку, и механизм начнет наигрывать «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рома».

Вокруг царила слишком уж безмятежная идиллия — если учесть, по какому поводу этим утром собрано совещание.

Фоллард и Бертингас показали свои удостоверения человеку в ливрее, который стоял у западного входа. Он слегка наклонился, чтобы получше рассмотреть их трехмерные голографические снимки на документах, фыркнул и махнул: «Проходите». Они подошли к «двери десяти часов». Фоллард приоткрыл дверь и заглянул в щелку. Они опоздали, но не слишком.

Внутри Золотой дом представлял собой один-единственный зал яйцевидной формы. Яйцо-часы а-ля Фаберже. Стрельчатые, украшенные изысканной лепниной арки обвивали светящиеся ленты крохотных золотых огоньков. Крохотные белые лампочки, вмонтированные в пол, обозначали проходы, которые вели через весь амфитеатр кресел к возвышению в центре, от верхних галерей к партеру через бельэтаж. Полутени заполняли умело спрятанные точечные светильники и подсветку в глубине зала. В целом получался мягкий свет, который шел со всех сторон.

На возвышении стоял стол для совещаний, вдоль него выстроились по линеечке обитые красным стулья с высокими спинками. Это все походило бы на театральные декорации для сцены банкета, если б людей вокруг стола не было бы больше, чем стульев. Издали казалось, что в центре зала колышется марево горячего воздуха, но на самом деле это работал Купол. Когда Салли откроет совещание и призовет собравшихся к порядку, секретари и помощники вернутся на галерку, и Купол станет непрозрачным. Поэтому вокруг возвышения было наставлено полным-полно торшеров с автономным питанием — их явно умыкнули из какого-то студенческого общежития. В центре стола совещаний стояли изогнутые настольные лампы, тоже с автономным энергоснабжением.

В целом это устройство давало, наверно, достаточно защиты — по крайней мере, так считали члены администрации губернатора Салли, которые состряпали все это наспех. Однако Фоллард, который прекрасно разбирался в системах безопасности, посчитал, что все было сделано поспешно и неэлегантно. Непрозрачный электромагнитный экран ни один настоящий знаток не назовет защитой от подслушивания.

Вместе с Бертингасом Фоллард поспешил вниз по проходу, к возвышению, преодолел шесть ступеней и поднялся наверх.

— Эй, Фоллард! Соизволил наконец присоединиться к нам?

Халан обернулся и увидел Валенса Элидора, который величественно двигался к ним — словно морской крейсер. Его окружали телохранители, приживалы и подчиненные. Генеральный инспектор знал, что Элидору уже исполнилось пятьдесят восемь. Но выглядел он гораздо моложе. Загорелый, атлетического сложения мужчина едва за сорок. Бицепсы борца. Никакого живота. Узкие бедра. Сердечная улыбка и похлопывание по плечу давали собеседнику понять, что Элидор — свой парень, дружелюбный, но в то же время стоящий выше своего собеседника. У Элидора была тяжелая челюсть, жесткие глаза, и он использовал полный набор отрепетированных выражений лица, которые высшие менеджеры перенимают друг у друга на совещаниях и потом отрабатывают перед зеркалом.

— Пришлось немного отклониться от маршрута. Дела.

— Более важные, чем это «ну-ты-сам-знаешь-что»? — подмигнул Элидор.

— А что я такого знаю?

— Ну, Халан! Ты говоришь как настоящий полицейский.

— А почему бы и нет? Я и есть полицейский.

— Ну-с, а кто этот подающий надежды молодой человек? — Элидор лучезарно улыбнулся спутнику Фолларда.

— Тэд Бертингас, Бюро коммуникаций, в настоящий момент и.о. директора… Тэд, это Валенс Элидор, генеральный торговый представитель Хайкен Мару в Скоплении Аврора.

Бертингас, как и положено в таком случае, учтиво поклонился и придал своим глазам блеск благоговения и понимания того, какой ему выпал счастливый шанс.

Элидор пожал его руку, но вежливо-отстраненно — его внимание уже отвлекло что-то другое.

Фоллард и Бертингас пробрались к столу. Правительственные чиновники и военные на обоих концах стола деловито занимали подобающие своему положению места. Рядом с креслом губернатора Салли стоял новый и еще даже не назначенный директор Бюро коммуникаций Селвин Прейз и очень уж хотел усесться на первый стул слева от губернаторского кресла.

Фоллард незаметно подтолкнул Бертингаса локтем и указал на него.

Прейз отстаивал свое право на это место у распорядителя протокола, который вежливо, но настойчиво предлагал ему сесть подальше: глава администрации должен был прибыть с минуты на минуту. Бывший друг детства и нынешний агент Кона Татцу был невысоким, бледным, с жиденькими волосами, зачесанными назад и открывавшими большие залысины. Глазки у него были маленькие, а когда он открывал узкий рот, чтобы выразить свой протест, то обнажал острые зубы, похожие на мышиные. Распорядитель протокола уже хотел было попросту оттолкнуть его в сторону, когда к столу подлетел запыхавшийся глава администрации, кивнул Прейзу и занял место справа от губернаторского кресла. Махнув рукой, распорядитель протокола пошел прочь. Прейз удовлетворенно улыбнулся.

— Это было твое место, Тэд, — заметил Фоллард.

— Тогда мне лучше поискать свободное сиденье в партере. — Бертингас коснулся плеча Генерального инспектора. — Спасибо, что подбросил, Халан… и спасибо за совет.