Нексус - Рамез Наам

Суббота, 18.02.2040 года, 23.14

Самара Чавес летала. Закрыв глаза, откинувшись на кушетку, она парила над образами и эмоциями, чувствами и ощущениями. Внизу пульсирующее красное море возбуждения билось о крутой сверкающий берег математики, переходящий в зеленые и коричневые холмы испанского, английского и китайского языков. Она нырнула в эти холмы, их почва приняла ее и прошла сквозь ее тело, она зарылась в землю, пробуя тональности, глаголы и однокоренные слова, ощущая форму букв, слов и знаков, чувствуя, как срастаются звуки и значения. Это было прекрасно.

Сэм понимала, что находится под кайфом. Наркотическое путешествие казалось более ярким, чем со времен… со времен… И в то же время голова оставалась ясной. Все ощущения были отчетливыми, все прекрасно сочеталось одно с другим. Она понимала, где находится и что происходит.

Нексус меня изучает, подумала она. Это стадия калибровки.

Сквозь плотную почву языков она проникла в пещеру абстракции, где находился головокружительный, сверкающий город концепций. Широкие улицы Времени и Пространства делили город на кварталы. В центре города звонил колокол с башен выполненного из хрусталя и стали изысканного храма Собственной сущности. В звоне колокола звучало все, что она когда-либо пыталась сообщить. Этот звон пульсировал в воздухе, распространяясь концентрическими волнами, которые Сэм могла видеть, и резонировал в городских кварталах, где сталкивались идеи. Широкие площади размышлений, безмятежные парки и элегантные концертные залы гармонии и синтеза, разбитые снарядами остовы зданий раздора, смятения, непонимания. Ее мысли распространились на пригороды, полные воспоминаний, и темный лес Иного, который охватывал город кольцом, изолируя его.

Она с радостью нырнула в бассейн Смеха, извлекла себя оттуда и пошла по улице Красоты, свернула в переулок и вошла в просторный Музей мультперсонажей, вышла в заднюю дверь на улицу Действий и вскоре оказалась на огромной площади, окружавшей храм Собственной сущности. Куда бы она ни взглянула — везде видела собравшихся на молитву верующих. Верующими была она сама. Сто, тысяча, десять тысяч ее ипостасей — и все они стояли на коленях, молились, кланялись и возносили молитву самой себе.

Она обернулась, впитывая в себя этот город, — ее город, ее сознание. Она повернулась вокруг себя один, два, три раза — и так до тех пор, пока не стала постоянно кружиться, и вскоре стала вращаться все быстрее и быстрее; очертания города стали размытыми, но ее сознание распространялось дальше, охватывая его со всех сторон; центробежная сила этого кружения, напоминающего пляску дервишей, рассылала вокруг грани ее мыслей и чувств, распространяя и держа их в узде силой ее воли.

Она была этим городом. Она была миллионом своих ипостасей в этом городе. Она различала сотню тысяч воспоминаний — воспоминаний о местах и временах, о предметах и словах. Ее шестой день рождения, падение с велосипеда, кровь течет по колену, она окунает в нее палец и как можно ближе подносит его к лицу, желая разглядеть эти крошечные клеточки. Окончание колледжа, неожиданно оказавшееся для нее таким важным, гордость на лицах ее дяди и тети, желание, чтобы родители сейчас ее видели, но… но… Она впервые пробует суши — невероятное ощущение мяса сырого тунца, сопровождаемое сильным ароматом васаби, переполняющим ее обоняние. Радуга в пустыне, которую она наблюдает в полном одиночестве. Любовник целует ее в шею. Радость боя. Детские игры. И археология данных — в три часа ночи она находит ключ, который открывает архив Ватцера, кусочки головоломки складываются вместе, чтобы декодировать сообщение, которое Вентер закодировал своим геномом.

И все это ты — всплыли непрошеные слова. Воспоминания приходили не поодиночке, а параллельно, накладываясь одно на другое, переплетаясь невиданным образом, хронология ее жизни становилась трехмерной.