Вернувшиеся - Джейсон Мотт

Харольд фыркнул, едва удержавшись от смеха. Он потянулся за сигаретой, но не нашел ее, хотя мог поклясться, что у него была еще одна. Он похлопал себя по груди и по бедрам. В нагрудном кармане, где не оказалось сигареты, старик вдруг обнаружил маленький серебряный крестик — наверное, чей-то подарок. Все воспоминания о нем почему-то стерлись из памяти. Харольд даже не помнил, что носил его. Но почему он тогда смотрел на него, как на орудие убийства?

На распятье когда-то были выгравированы слова: «Бог любит тебя». Теперь они стерлись. Остались только «о» и половина буквы «т». Глядя на крестик, он вдруг начал потирать его большим пальцем — как будто вся рука принадлежала не ему, а какому-то другому человеку.

Джейкоб стоял на кухне за сеточной дверью. Он прислонился к косяку, скрестив ноги и убрав руки за спину. С задумчивым видом мальчик рассматривал линию горизонта, затуманенную косым дождем. Затем его взгляд перешел на отца. Он печально вздохнул и прочистил горло.

— Как, наверное, было бы здорово выйти наружу, — драматичным тоном произнес ребенок.

Харольд рассмеялся.

На кухне что-то жарилось. Люсиль напевала веселую песню.

— Ладно, иди сюда, — сказал старик.

Джейкоб вышел и сел у ног Харольда. Словно в ответ, дождь превратился в ливень. Вместо того чтобы падать с небес, он буквально вонзался в землю. Его струи хлестали по ограде веранды, разбрасывая брызги во все стороны. Но отец и сын не замечали этого. Какое-то время старик и некогда мертвый мальчик смотрели друг на друга. Округлое и гладкое лицо ребенка было покрыто веснушками. Волосы песчаного цвета, немного длинноватые руки и юное тело, отрицавшее свои пятьдесят лет. Он выглядел крепким и здоровым.

Старик смущенно облизал губы. Его большой палец по-прежнему полировал серебряный крестик. Мальчик не двигался. Если бы время от времени он не моргал, его можно было бы спутать с мертвым.

— Вы хотите оставить его у себя?

Голос Мартина Беллами все еще звучал в голове Харольда.

— Не мне об этом говорить, — ответил старый Харгрейв. — Пусть Люсиль вам скажет. Спросите у нее. Я соглашусь с любым ее решением.

Агент кивнул головой.

— Я понимаю вас, мистер Харгрейв. Однако мне необходимо выслушать и ваше мнение. Все сказанные вами слова останутся между нами. Я даже не буду ничего записывать. Мне нужен ваш ответ. Я должен знать правду. Так вы хотите оставить Джейкоба в своей семье?

— Нет! Ни за что на свете! Но разве у меня есть выбор?

Льюис и Сюзанна Хоулт

Он очнулся в Онтарио; она на окраине Финикса. Он был бухгалтером. Она учила детей играть на фортепьяно.

Мир изменился, но все-таки остался прежним. Машины ездили тише. Здания вздымались выше и сияли по ночам гораздо ярче, чем они привыкли видеть. Люди казались более занятыми. Вот, в принципе, и все. Хотя это было не важно.

Он направлялся на юг, перемещаясь на товарных поездах, как это уже никто не делал годами. По воле судьбы или благодаря своей удаче он какое-то время уклонялся от сотрудников Бюро. Она двигалась на северо-восток, подчиняясь непонятному чутью или зову. Но это длилось недолго. Ее поймали и отвезли на окраину Солт-Лейк-Сити, где уже создавался главный центр содержания для всего региона. Вскоре на границе Небраски и Вайоминга взяли и его.

Через девяносто лет после их смерти они снова были вместе.

Она вообще не изменилась. Из-за долгого путешествия он потерял лишний вес и стал стройнее. За колючей оградой их ждала все та же неопределенность, но они уже не так боялись будущего, как остальные «вернувшиеся».

Иногда союз двух людей рождает музыку — неизбежную каденцию, которая может длиться целую вечность.