Новая работа - Евгений Бабарыкин

– Да, пока! Я позвоню! – Виктор захлопнул дверь и пробормотал уже самому себе: – Может быть…

Посмотрел на часы. Ого! Уже одиннадцать! Пора приниматься за дело! Зло не должно отдыхать!

Пошел на кухню, убрал со стола и помыл посуду.

В комнате достал из стола карту и вчерашние распечатки. Так, что тут у нас? Во вчерашний банк не пойдем, не понравилось мне там… Громко, и цветомузыку включают. Виктор нашел на карте следующий ближайший филиал. Отлично. Интересно, они все одинаковые?

На этот раз промашки быть не должно. Нужно все продумать и подготовить.

Подумав, решил, что днем идти слишком рискованно. А когда они закрываются? Великая вещь Интернет! В девять вечера. «Вот в девять ноль пять и пойду, – решил Виктор. – Сотрудники будут с работы уходить, а охрана их провожать. При этом всегда возникает легкий бардак. У нас в конторе в начале-конце рабочего дня он всегда бывает, чем банк лучше? А может, утром идти? Все сонные будут… А начинают во сколько? Тоже в девять. Основной поток без пятнадцати – без десяти девять пойдет. Решено, лучше с утра».

«Что мне понадобится? Монета, само собой… Возьму фонарик на всякий случай, вдруг освещение откажет? И беруши обязательно, вдруг сирена не откажет? Хе-хе. И большую сумку».

Виктор полез на антресоли за болоньевой сумкой, с которой ездил домой. Взвесил в руке, прикидывая. Нет, не годится. Большая, но мягкая. Широко не откроешь, складывать в нее неудобно. Нужно что-то большое и достаточно жесткое. О! Чемодан пластиковый вполне подойдет. Но не самый большой. Почему-то Виктор решил, что если он не сможет поднять чемодан, то и переместить его не сумеет.

Быстро собрался и поехал в ближайший супермаркет. Через два часа вернулся, вспотевший и злой как собака. Уже втаскивая чемодан в квартиру, подумал, что вполне мог себе позволить такси, а не давиться в автобусе.

Остаток дня Виктор провел, тренируя укладку книжек в чемодан на время. К концу дня получалось совсем не плохо. Для человека с высшим техническим образованием.

А прокол с такси компенсировал, заказав домой ужин из ресторана. Привезли быстро, но еда оказалась так себе, на троечку.

Наутро он был готов к восьми. Следующие сорок пять минут были самыми длинными в жизни Виктора.

В восемь сорок шесть Виктор встал, до конца расстегнул молнию на чемодане и положил внутрь большой фонарь. Вставил беруши. Взял в руку чемодан, придерживая крышку указательным пальцем. Проверил, на месте ли монета.

Шагнул в денежное хранилище.

Ко всей звуковой и световой какофонии в этот раз Виктор был готов. Шагнул к стеллажу, отметив, что хранилище по площади немного меньше, чем первое, и положил чемодан на пол. Откинул крышку, выбросил фонарь и начал складывать деньги, беря по три брикета за раз. Еще накануне он решил, что полный чемодан набивать не будет, чтобы не было проблем с молнией.

Закончив с чемоданом, посмотрел на часы. Одна минута и двадцать секунд. Улыбнулся и шагнул домой. То есть хотел шагнуть. От неожиданности Виктор упал, ударив болевшее еще с первого перехода колено. В панике вскочил, схватил чемодан и заорал что было мочи, и еще раз шагнул. Ничего! И снова! Ничего! Господи, да что же это, Господи, помоги!

Теперь ему казалось, что это наказание: за то, что он мог сделать и не сделал, от чего мог отказаться и не отказался. Он готов был смириться, но тут сквозь вой сирен, сквозь беруши, сквозь собственные всхлипывания, похожие на вой, он услышал щелчки открываемых замков.

Виктор выпрямился, напрягшись до дрожи, отбросил чемодан в сторону и снова заорал, чтобы заглушить все звуки, чтобы не слышать ничего, кроме себя. Попробовал, уже не веря, шагнуть еще раз…

Ноги не держали, Виктор упал на колени, закрыл лицо руками и, не стесняясь, зарыдал. Он ревел в полный голос, сгибаясь все ниже и ниже, пока не уперся лбом в пол. Свалился на бок, сжимаясь все плотнее и содрогаясь всем телом.

Через час нашел в себе силы встать, в ванной сунул голову под холодную воду и простоял так добрых пять минут. Вытер голову, вернулся в комнату и упал на диван, отвернувшись к стене. Вскочил, нашарил в кармане монету и швырнул ее что было мочи в стену прихожей. Снова лег, закрыл голову руками.

Проснулся в темноте.

За окном слышался приглушенный ночью гул Никогда Не Спящего Города, и странно, как бывает только перед тем, как все уснут, звучал весь дом.

Если не прислушиваться (так случается, когда только что проснулся), то дом звучит, как грузинский хор, слаженным многоголосьем, и слышишь необычный ритм, и несколько мелодий переплетаются, чтобы зазвучать в унисон… Ты еще не понял, где ты, все еще окутан сном… Но слышать его можно секунду-две, не больше. Начинаешь выделять звук лифтов, приглушенные бетоном голоса, хлопанье дверей и далекий ритм где-то орущего приемника… И волшебство умирает.

Ты проснулся.

Виктор лежал не шевелясь. Уставившись в потолок, следил за появляющимися и исчезающими полосами света. Электронные часы, стоящие на книжной полке, показывали двадцать два сорок. Голубоватый свет от часов делал все предметы в комнате нереально четкими. Лежать было неудобно из-за наклона дивана. Горло саднило, как при ангине. Все тело болело, и каждый сустав выворачивало. Кряхтя и морщась, сел, потом встал, включил свет и сходил на кухню за градусником. Тридцать семь и девять. Растворил в стакане таблетку шипучего аспирина. Достал из шкафа подушку и одеяло и, не раскладывая диван и не раздеваясь, снова лег, поджав ноги.

Что делать? И как приговор, в голове бился и бился молот: «Опять… Неудачник… Опять… Неудачник…» Виктор пытался оттолкнуть от себя весь кошмар сегодняшнего дня, но не мог… Снова и снова прокручивал в голове все, что произошло в банке, и не мог понять, в чем же ошибка? Уснуть удалось лишь под утро.

На следующий день Виктор был почти здоров. Осталась синева под глазами, и весь он как-то осунулся, но чувствовал себя хорошо.

Первым делом, даже не умывшись, нашел монету. Она потемнела еще больше, чуть не на половину, оставаясь ярко-медной посередине и постепенно чернея к краям. От удара она ничуть не пострадала, хотя на стене осталась отчетливая вмятина. Виктор положил монету у компьютера и пошел умываться и готовить завтрак.

Налил себе полбокала коньяка, оставшегося еще с Нового года, взял монету и уселся в кресло. Вертел монету в пальцах, прихлебывал коньяк и напряженно думал. То, что он ошибся в расчетах, и так понятно. И, только проснувшись, уже знал – будет пробовать еще раз. Не может не попробовать…