"Красные генералы". За Державу больше не обидно! - Илья Бриз

— И последнее. Мало того, что нормальному человеку всегда хочется оказаться в стане победителя, так ведь — я отлично понимаю многих героев той великой войны — лучше погибнуть за Родину, чем пусть чуть позже, но как враг собственного народа.

* * *

— А полиэтилен для чего? — Геннадий махнул рукой в сторону нескольких рулонов, сваленных в углу лаборатории.

— Брак, — коротко ответил Гришка, не отрывая глаз от компьютера.

— Брак чего? — не понял Кононов-старший.

Парень еще что-то набрал на клавиатуре, сохранил результаты работы и только потом повернулся к брату:

— Мы сейчас на автоматических линиях производим практически весь спектр современной электроники: от микроконтроллеров для любых прикладных применений до масштабируемых серверов. Что при этом приходится закупать?

— Что-то в последнее время ты подозрительно занудливым становишься. И как тебя Вера терпит? — не удержался от шпильки Геннадий, но все-таки ответил:

— Поликристаллический кремний электронной чистоты[9]и жидкокристаллические и плазменные экраны. Подразделение Сименса, которое выкупила Катерина, уже стало довольно крупным европейским заказчиком поликремния. Винчестеры не делаем, но двухтерабайтные флешки ничуть не хуже справляются с долговременным хранением данных. Собрать их в массивы — проще простого.

— Правильно, — совсем как преподаватель на экзамене поощряюще кивнул Гришка. — Дядя Саша поставил нам задачу стать полностью независимыми от внешних поставок?

— Ну, так мы с Леночкой на лунной базе уже почти довели технологию бестигельной зонной плавки[10]до промышленного уровня. В шесть раз меньшая сила тяжести и практически бесплатный вакуум очень здорово, знаешь ли, способствуют процессу, — хмыкнул Геннадий.

— А экраны? Толку от компа, если невозможно быстро и в полном объеме донести информацию до пользователя?

— Ну, знаешь ли! — возмутился старший брат. — Там технологии имеют во много раз больше различных этапов. Нам при таком маленьком коллективе никак не потянуть.

— А потому что пытаемся решить задачу в лоб, — усмехнулся Гришка. Посмотрел на удивленного таким заявлением Гену и, встав, направился к кофейному автомату.

— Тебе как обычно? — спросил, дождался подтверждающего кивка и включил тут же забурчавший агрегат. Достал из холодильника большую тарелку с нарезанной ветчиной, из хлебницы — батон на разделочной доске и быстро соорудил несколько бутербродов.

— Ты без еды вообще не способен думать? — поинтересовался Геннадий.

— Почему? — сделал вид, что удивился, Гришка. — Могу, но с полным желудком у меня почему-то фантазия лучше работает.

— Проглот, — констатировал Гена, но сам от бутербродов под кофе не отказался.

— Так что там с решением в лоб? — спросил он после того, как тарелка и чашки опустели.

— А зачем нам жидкие кристаллы или плазма? Чем тебя обычные светодиоды не устраивают? С быстродействием никаких проблем.

— Подожди, — начало доходить до Геннадия, — так это, — он указал чашкой на рулоны, — светодиодная пленка?

— Почти три сотни излучающих элементов на квадратный миллиметр! — гордо заявил Гришка. — Наклеивай на любую черную поверхность, и экран с отличными параметрами яркости и контрастности готов. Вот с разводкой и соединением выводов в единую матрицу пришлось повозиться. Одиннадцать слоев ортогональных сеток! Зато теперь просто отрезаешь кусок нужного размера, специальной приспособой клеишь контактный шлейф — с этим тоже пришлось прилично потрахаться — и можно работать.

— Не очень-то линейная зависимость яркости у светодиодов, — с сомнением протянул старший брат.

— Это точно, — согласился младший, — но ведь управлять можно не только напряжением, но и скважностью питающих импульсов.

— У тебя параметры будут плавать от одного экземпляра изделия к другому, — не сдавался Гена. Любил он такие споры с братом.

— Кто бы сомневался, — ухмыльнулся Гришка. Встал, подошел к соседнему столу и сдернул прямо на пол кусок темной ткани. На столешнице обнаружилась пачка, вероятно, опытных образцов, размером около восьмидесяти сантиметров на шестьдесят с уже подклеенным шлейфом. Чуть повозился, подключая к компьютеру верхний лист, и запустил тестовый сигнал.

Картинка получилась довольно блеклой, с явно несоответствующими цветами. До привычных на нынешнем уровне прогресса качественных мониторов с их насыщенной цветопередачей ей явно было очень далеко.

Геннадий подошел, встал рядом, критически хмыкнул и вопросительно посмотрел на парня.

— Фокус-покус! — заявил Кононов-младший, достал из верхнего ящика стола тонкую пластинку-эталон с нанесенным типографским способом ярким рисунком, положил ее на край листа, пододвинул кронштейн с видеокамерой и набрал что-то на стоящем рядом ноутбуке, к которому и были подключены испытываемый монитор и камера. Пара секунд, и на опытном образце появилась и расцвела точно такая же картинка.

— Всего-то и надо, что откалибровать. Разве что, так как таблица поправок сидит в памяти компа, это требуется при каждом подключении к новому источнику сигнала.

Геннадий почесал затылок:

— Себестоимость?

— При массовом изготовлении ручного труда не будет. Вот только пока у меня больше половины уходит в некондицию.

— Когда доведешь процесс?

— Даже не собираюсь. Отбраковка по битым пикселям легко автоматизируется. Впрочем, это уже твоя забота. Производственную линию сам спроектируешь и сделаешь. Мое дело — технология. Остальное — твои проблемы.

От такой наглости Кононов-старший аж покраснел:

— С такой долей некондиции технологию не приму!

— Почему некондиция? — в Гришкиных глазах мелькнула хитринка, ранее виденная Геннадием только у Веры. — Просто продукция другого назначения.

— Это какого же?

Парень посмотрел на возмущенного брата, хмыкнул и объяснил:

— Освещение. Клей на стены и подключай к простейшему преобразователю-регулятору яркости. Капэдэ-то повыше, чем у газосветных ламп и, тем более, накаливания, будет. Про срок службы я уже не говорю. Минимум на десяток лет непрерывного свечения без существенной потери яркости хватит.