Кентавр на распутье - Сергей Иванов

Еще б его не принять! То был Аскольд, главарь самой влиятельной из здешних Семей. С ним даже новые дворяне считались – тем более человек он неотступный и беспощадный. Год за годом наращивал он состояние и повышал статус, обрастал помощниками, советниками, боевиками, прикупал технику и снаряжение, умножал связи. Меня-то главарь ценил, я требовался Аскольду частенько, если не постоянно, – но упаси бог попасть к нему в зависимость!

– Ага, на месте, – констатировал Аскольд, прощупывая меня льдистыми глазами. – Слыхал новости?

Затем он надел темные очки, словно бы отгородился от меня. И в них, как в зеркале, отразилась вся комната, в глубине которой угнездился главарь. Звонил он из своего офиса, как и всегда, окунувшись в дела с самого ранья.

– Смотря какие, – ответил я, принимая его стиль: ничего лишнего, каждое слово взвешено. – Что, опять кого-то кокнули?

– Ну, то наш быт. – Главарь слегка скривил рот, обозначая улыбку. – Хочешь быть здоровым – бегай или «качайся». Хочешь быть живым – уходи от больших денег…

Например, как это делаю я. Вот Аскольд пока ухитряется совмещать.

– К очень большим, – неожиданно прибавил он. – А до тех пор…

И снова замолчал.

– Пора оборудовать в подъездах кресла для киллеров, – заметил я. – Удивительно, что фирмачи еще не забираются домой через окна.

– Теперь и это не спасет.

Я вскинул брови, изображая заинтересованность.

– Кто-то методично прореживает здешний крупняк, от торгашей до чинуш, и работают ребята ушлые – никаких следов, если не считать тел. Прежде у нас такие умельцы не водились.

– Ну почему? – сказал я. – Как раз у нас многие хлебнули горячего. И бывших гэбистов сюда наехало, а среди них хватает спецов.

– Все равно тут провинция – лучшим делать нечего.

– Включая крутарей?

– Включая политиков. В масштабе страны наша губерния такая дыра!

– Это да.

– А некоторых прибирают прямо на виллах, – продолжал Аскольд. – Чаще при купании, а то и в дома проникают. Разве не слыхал? Это ж тебя впрямую касается!

– Ну, ко мне-то непросто забраться, – возразил я. – И вряд ли кому я мешаю настолько.

– А разве ты мало отказывал? Есть ведь, кто живет по принципу: не мне, так и никому.

– К примеру, ты?

– Во всяком случае, – усмехнулся Аскольд, – мне проще их понять. Ты ж – «не от мира».

– Может, по пьяни тонут? – предположил я. – Работа нервная – хочется расслабону. Вдобавок и гуляют после заката.

– Чего ж раньше не тонули? Ни с того ни с сего…

Действительно, здешние-то с малолетства на море, для них плавать как ходить. Хотя дельфины плавают еще лучше, а вот поди ж ты!

– Хорошо, возьмем задачку шире…

– В смысле территории? – уточнил я.

– В смысле охвата проблемы. Убийства – частность. Вокруг вообще творится странное.

– Например?

– Например, у Кныша умыкнули девицу. Не на улице, нет, – прибавил он, опережая мой вопрос. – Ночью, прямо из спальни. По мне, так и бог с ней, но парень психует. Молод еще, привязчив. А мне он нужен в хорошей форме – сейчас от него многое зависит.

– Большой обоз, да? – спросил я, демонстрируя осведомленность. Иногда это полезно – для саморекламы. Хотя можно переусердствовать.

Аскольд пропустил вопрос мимо ушей – уж это он умел.

– Но и это частность, – сказал он. – Даже вдвойне.

– То есть?

– Во-первых, случай не единичный – мягко говоря. В городе будто дудочник завелся: каждую ночь пропажи. Дети, девицы, реже парни. Во-вторых, странности этим не исчерпываются.

«Но это еще не все!» – сказал Мюнхгаузен.

– Чем дальше, тем интересней, – заметил я. – Ты не пробовал сочинять триллеры?

– Без меня сочинили. Хотелось бы знать – кто?

– А если опять охотнички на рабов? Товар-то – самый ходовой.

– Мы проверяли – ничего похожего. Или ловцы той же породы, что и убийцы: следов не оставляют.

– Не оставляющие следов, ну да, – пробормотал я с сомнением. – Скорее их не разглядели.

Аскольд кольнул меня взглядом, доставшим даже через очки, произнес:

– А еще в городе стали всплывать занятные предметы. Мы уже выловили несколько образцов. И сегодня наконец узнали, откуда ветер дует.

Прикинув время, я усмехнулся:

– «Разведка доложила точно»? Так и думал, что Калиду пасут твои люди.

– С чего взял?

– Так ведь Лазер сперва у меня побывал.

– А потом?

– Ну а на «потом» у меня свои средства.

– И почему не сообщил?

– Вот на доносы не подписывался. Ты ж знаешь: я на отшибе.

– Но разве я не прикрываю тебя?

Действительно, без его покровительства у меня прибавилось бы хлопот. (Да он и сам бы подкинул.) Хотя такая «дружба» стоит недешево.

– Наверно, за красивые глаза? – предположил я. – Или все-таки к взаимной выгоде?

– А сколько я поставлял тебе, помнишь? – спросил Аскольд.

Так, начинается торг. Ведь солидный же человек… с виду.

– А сколько я наводил тебя? – в тон ему откликнулся я. – Информация нынче в цене, разве нет?

Главарь знал это не хуже меня. И что я нужен Семье, тоже понимал. А торговался больше по привычке. Конечно, он платит за все, что не удается отобрать, но цену все-таки старается сбить.

– Ты ж знаешь: у меня нюх на наживу, – снова заговорил Аскольд. – Своего не упущу. («Чужого тоже», – прибавил я мысленно.) Так вот, парни с набережной ведут себя, будто у них монет немерено. Откуда – я хочу знать. Или они клад нашли? Или им башляет кто? Но дело и в другом… – Наклонясь вперед, он понизил голос, будто его могли подслушать: – Ты ведь тут главный по новинкам? Так они переплюнули и тебя. Тех вещиц, что у них мелькают, ни в одном каталоге нет. О чем это говорит?

– Что ты фантастики перекушал, – проворчал я. – Некоторые разработки даже в Океане не выловить – пришельцы тут ни при чем.

– Тогда откуда это у тех? Раз там такие связи, они бы и мне сгодились.

– Денежки тоже?

Знакомая песня: надо делиться! Гимн всех грабителей.

– Знаешь, во что нам встает каждый обоз? – спросил Аскольд. – Ведь развелось столько шакалов! Пока проведешь через дикие земли… А суеты под боком я не люблю. Люди пропадают, взамен возникают предметы роскоши. Разве это не наводит на подозрения?

– Делаешь стандартную ошибку: судишь по себе, – возразил я. – Поверь, есть в мире и бескорыстные люди.