Командировочные расходы - Николай Бенгин

– Да черт тебя побери! – рассердился есаул, когда Петр от неожиданно яркого света опять наступил ему на пятку. – Либо перестань ходить за мной, либо смотри под ноги!

Гигантская люстра, созданная из длинных, сросшихся между собой кристаллов, полыхала. Если раньше чуть-чуть светились самые кончики камней, то теперь комнату заливал поток хрустального света. Штимер покосился в сторону прохода, ведущего во внутренние помещения каюты. Там тоже вспыхнул свет, и теперь стал хорошо виден пустой коридор, а точнее мост над пропастью, повисший меж двух водопадов. Никакой угрозы с той стороны есаул не ощутил, но и шастать по этой каюте наобум тоже не хотелось.

Петр за спиной сдавленно ахнул. Штимер, наконец, как следует разглядел холл и про себя согласился, что зрелище впечатляет. Ленты, черные и серебряные, кружили по монотонно-серому фону стен, то прочерчивая на них замысловатые линии, то вовсе не касаясь. Плывущие вниз языки молочно-белого тумана цеплялись на эти мерцающие полосы или каскадами падали вниз. Штимер уставился на стену, чувствуя, как легче становится дышать, как в душе рождается ощущение полета и еще какое-то смутное, явно предосудительное, но удивительно сладкое чувство.

– Свобода… – прошептал сзади Петр.

– Либерализм, – командор, оказывается, обладал тонким слухом, – точное название картины – «Либерализм», хотя по сути это, конечно, одно и то же. Итак, господин Штимер, я предлагаю вам спрятать оружие и еще раз связаться с хозяином апартаментов. Возможно, он забыл о данном приглашении и ушел, или лег отдохнуть.

– Вряд ли, – Штимер с трудом оторвал взгляд от стены и, сунув лазерник в кобуру, принялся водить пальцем по пассажирскому браслету. – А ты, Петр, не таращился бы попусту. Сам видишь, произведение абстрактное, э-э-э… формалистическое, к настоящему классическому искусству отношения не имеет.

Петр, пробормотав что-то неразборчивое про классическое искусство, принялся, не отрывая глаз от картины, прохаживаться по холлу, то отходя подальше, то чуть не утыкаясь носом в туман.

– И, ради всего святого, отойди куда-нибудь подальше, – проворчал Штимер, когда ботинки Петра вновь оказались в опасной близости от его собственных.

– Пожалуйста, отойду, – обиделся Петр, – так это и есть люкс Третьего уровня?

– Разумеется, – командор по-прежнему не торопился проходить внутрь каюты, внимательно разглядывая мерцающий на стене шедевр. – Между прочим, никто из вас не трогал картину руками? Может быть, в темноте, случайно? Должен заметить, что это довольно дорогостоящее произведение искусства с открытой, то есть незащищенной активной матрицей. Нет? Хорошо. Итак, что там, господин Штимер?

– Не отвечает… А, подождите… – есаул уставился на свой браслет, но, как оказалось, на связь вышел вовсе не атташе. Звонил чем-то рассерженный Биллинг. Штимер так и не понял, на что тот злился и чего хотел. Закончив разговор, он пожал плечами и опять принялся разглядывать картину с очень сомнительным названием «Либерализм». Первое потрясающее впечатление уже прошло, да и мысли теперь были заняты совсем другим.

– Так что делать будем, господин командор?

– Ничего. – Командор мельком глянул на свой браслет. – Пассажир, очевидно, отдыхает, и у меня нет оснований его тревожить.

– Удивительно, что вы сами не тревожитесь, – промолвила Ольга, до сих пор неподвижно стоявшая у входа. – Вы же сюда не так просто спешили, и уличная арка распахнута, и дверь была открыта, и хозяин каюты не отзывается…

– Не надо меня учить, когда тревожиться, когда нет, – огрызнулся командор. – Я настаиваю, что ваше присутствие здесь излишне и нежелательно.

– Странно. До сих пор мне казалось, что «Лотос» хоть и не новое, но вполне респектабельное судно с прекрасными традициями и внимательным экипажем. Я как раз собиралась написать об этом в путевых очерках.

– И вам никто не препятствует заняться этим прямо сейчас. Наш корабль действительно заслуживает самых высоких оценок. Но, если вы журналист и пишете для каких-то изданий, не стоит игнорировать установленные на корабле правила и порядки.

– Я пишу не для «каких-то изданий». Я сотрудничаю с шоу-журналами класса не ниже «Два А»!

– Рад за вас, однако это мало что меняет…

– Честно говоря, я тоже не понимаю, – вмешался Штимер, – почему вы так уверены, что с нашим Крнгут… как его там… лордом, все в порядке?

– Все просто, – командор поддернул вверх левый рукав, показывая свой браслет, раза в два более широкий, чем пассажирский, – уверяю вас, что ни с господином Крнгроссвор’лордом, ни с кем-либо еще на Третьем или Четвертом уровне в данный момент ничего плохого не происходит. В случае резкого ухудшения здоровья любого из пассажиров, это устройство дало бы знать. Да еще как!

Командор постучал полированным ногтем по браслету, и тот отозвался резким вибрирующим звуком, на матовой поверхности вспыхнули две алые скрещенные линии. Звук усилился, сменился ровным басовитым гудением. Скрещенные линии окрасились черным.

– Впечатляет, – проворчал Штимер. Командор с обескураженным видом поднял на него глаза и тут до Штимера дошло. Он все понял еще до того, как из глубины апартаментов, вторя командорскому браслету, завопила сирена…

Надо шагнуть в сторону и развернуться… Лазерник уже в ладони – это хорошо… Холл пуст… Коридор пуст… Где Петр?.. Оглянуться на командора – так и стоит, выпучив глаза… Где Петр?!.. У кого-то совсем плохо со здоровьем… Сирена – со стороны коридора… В самом коридоре – никого. Вперед!

Штимер бежал по широкому, висящему меж водопадами мосту. Сзади нечленораздельно кричал командор, впереди вопила сирена, и Петра нигде не было видно.

– Я тебя, конечно, просил – отойти, но не настолько же, – бормотал есаул, пытаясь разглядеть другой конец моста. Зеленоватая прозрачная стена падающей воды справа и бирюзовая, но точно такая же – слева, падали и падали в туманную бездну. В какой-то момент Штимеру показалось, что он вообще бежит вниз головой.

Зеркальная арка в конце моста удваивала перспективу. Есаул, купившись на этот нехитрый оптический фокус, чуть ногу не подвернул, когда мост совершенно внезапно исчез, а, вместо него возник шикарный, устланный коврами холл с высокими дверями по одной стороне и бассейном посредине. Из противоположенного угла холла навстречу есаулу торопливо выкатился санитарный робот, проехал по инерции пару метров и остановился, бессильно свесив манипуляторы. Есаул мельком огляделся: замысловатые двери, каждая под отдельной аркой и каждая своей собственной изысканной формы, сверху донизу покрытые кристаллами, как та люстра в холле, мерцали хрустальными отблесками. Невысокий бортик бассейна мягко сиял золотом, внутри плавали райского вида рыбки. Все выглядело изысканно и бестолково. Штимер выругался сквозь зубы и притормозил, соображая, с какой стороны звучит сирена. Как раз в этот момент она смолкла, оставив после себя тонкий звон в ушах.

– Замечательно, – Штимер всегда начинал бурчать под нос, когда ситуация выходила из-под контроля, а конкретный план действий отсутствовал, – и куда теперь прикажете? Помощничек тоже… Хоть бы метки ставил: «здесь был», «сюда ходи», «сюда не ходи»…