Расколотое небо - Кори Маккарти

Минуточку! Она действительно это услышала.

Лилась вода в раковине: там кто-то был. Чейз вскочила и распахнула дверь, ощутив, как ее резко затопило счастье, которое было одновременно отчаянным и похожим на сон.

Там мыла руки Сильф.

– Ты всегда врываешься к людям в сортир?

Надежда Чейз испарилась. Она привалилась к дверному косяку.

– А ты что здесь делаешь?

– Дверь была не заперта. – Она продемонстрировала маленького пластикового птеродактиля. – Почему у тебя в мыльнице динозавр?

Чейз выхватила его у Сильф и крепко зажала между ладонями.

– Это птерозавр. У динозавров не было крыльев.

Эти слова душили ее сердце.

– Ты такая странная. – Высокая блондинка взъерошила Чейз волосы и села на койку Пиппина. – Не буду врать, Никс. Здесь воняет мужскими носками.

– Не называй меня Никс. – Чейз съехала по стене и села на пол. Она прижала коленки к груди, стараясь не разлететься на куски. – Я больше не пилот.

– Пока, – сказала Сильф так, словно эти сведения не имели практически никакого значения.

– Я только что пыталась полететь и не смогла даже оторваться от ВПП. Мне запретили полеты.

– Это может быть временно, так что давай пока не будем устраивать вселенский плач. – Сильф завалилась на спину. – Ты спишь на верхней койке или на нижней?

– Что ты делаешь?

– Я решила, что тебе нужна новая соседка по комнате.

– Я хочу быть одна, – соврала Чейз.

– Ты никогда не любила оставаться одна. Насколько я понимаю, потому и появлялись все те парни. Я решила сюда перебраться, пока тебя не обнаружили повесившейся на шнурках от ботинок. – Сильф закинула ноги на койку. – Я беру низ, потому что предпочитаю быть внизу. А ты, как мне кажется, любишь быть сверху. Хе-хе.

– Ты сейчас неприлично пошутила?

– Нет.

Чейз растерялась. Сильф у нее в комнате! Общительная такая. Шутит и говорит про Чейз так, будто ее знает. «Дракон» разбился, Пиппин погиб – но почему-то вот этот момент реальности ей было труднее всего принять.

– Мы не дружим, Сильф. Ты это помнишь, да?

– У меня нет друзей, – отозвалась Сильф совершенно обыденным тоном. – Лиам говорит, что я слишком властная.

– Мне такое приходило в голову.

– Точно. Значит, я властная, а ты нестабильная. Но мы попали в проект «Стрикер» вместе и вместе его завершим. – Сильф стянула ботинки и разгладила рубашку на плоском животе. – Ты ближе всего к тому, чтобы быть моей «подружкой», и наоборот. Спорить нет смысла.

Чейз встала и забралась на койку, а потом свесила голову вниз, чтобы видеть Сильф.

– Так, давай разбираться. Ты грозишься стать моей подругой?

– Мой план такой: ты заканчиваешь горевать, а тогда…

– Не раздражай меня, Сильф. Я уже поправила твоему ОРП рожу.

– Гнев тебе полезен. Это – этап горя, – заявила Сильф с обычной своей уверенностью. – Ты у нас скоро снова полетишь. Я разрешу тебе летать на «Пегасе», пока «Дракон» снова не войдет в строй, но изволь быть с моим малышом осторожной. НИ. ОДНОЙ. ЦАРАПИНЫ.

Чейз невольно вспомнила крушение. Черный дым, поднимающийся над озером. Обломки «Дракона». Пиппин, с трудом выговаривающий слова. Эта картина обжигала ей мозг газовой горелкой.

– Я не могу летать без него, – тихо призналась она.

Истинность этих слов заставила ее уйти в себя. Ее затрясло, как в жару.

– Еще как можешь! – отмахнулась от ее заявления Сильф. – Лиам тоже считает, что ты сможешь вернуть «крылышки». Конечно, для этого придется чуть ли не поселиться у мозгоправа. Окончательное решение будет за Кейлом и Торном, но тут у тебя есть кое-какое влияние. Что скажешь?

– Что я оказалась в каком-то параллельном мире.

– Это тоже полезно. Отрицание и всякие такие защитные механизмы, – объявила Сильф. – Еще один этап.

Отрицание? Неужели из-за этого она постоянно возвращается мыслями обратно, отчаянно пытаясь переписать случившееся? А Сильф тем временем продолжила:

– Я прошла через такое же, когда у меня умерла бабушка.

Чейз нащупала некую закономерность. Чуть раньше своей давней травмой с ней поделился Кейл – у него родами умерла жена, – а теперь вот Сильф добавляет свою. Видимо, так поступают люди, когда происходит что-то ужасное: рассказывают о том ужасном, что было у них. И хотя Чейз могла понять, почему людям хочется соболезновать, ей это представлялось подсчетом трагедий. Спасибо, не надо.

– Сильф, бабушки всегда умирают. Старость – это вроде как обязательно.

– А они всегда умирают от недоедания, Никс? От того, что тайком морят себя голодом, экономя деньги на подготовку внучки, чтобы та смогла попасть в свою вожделенную академию?

Сильф выжидательно замолчала. Воздух был так напитан стыдом, что Чейз почувствовала необходимость ответить на этот риторический вопрос.

– Нет, не всегда.

– Вот и мне так казалось, – буркнула Сильф, – ты, раненая жопа.

– Так вот почему ты всегда такая серьезная, – пробормотала Чейз.

Кто-то громко и сильно постучал им в дверь. Чейз понятия не имела, кто бы это был. К ним с Пиппином гости никогда не ходили.

Стук повторился.

– Отвечай, – велела Сильф. – Это не моя комната.

Чейз слезла с койки и открыла дверь. В коридоре стоял Бунтарь. Он переступил с ноги на ногу и потер локти. Нос у него был красный и распухший.

– Ты пришел за Сильф? – спросила Чейз.

Он нахмурился.

– Сильф здесь? Я думал… Ну, мне надо кое-что тебе сказать. Признаться.

Они молча уставились друг на друга. Чейз пыталась понять, пришел ли он выразить соболезнования или поделиться печальной историей. Обе ее догадки оказались мимо.

Бунтарь выпалил вдруг:

– Я нескольким людям сказал, что Торн твой папа. В ночь перед испытаниями. Я все еще на тебя злился.

Он помахал перебинтованной рукой, словно она служила ему отпущением.

Чейз прижалась лбом к двери и закрыла глаза.

– И что?

– И я извиняюсь. Я хотел попросить у тебя прощения. Думал, ты меня из-за этого ударила.

– Забудь, – сказала Чейз. – Теперь все это не имеет значения.

Оказалось, что она и правда так считает!

– Я тут пытаюсь уснуть, Бунтарь! – заорала Сильф. – Иди, отдыхай. У нас через пять часов вылет.

Бунтарь тоже привалился к двери и шепотом спросил:

– Ты как, нормально?

Чейз хотелось соврать, но сил не было. И потом – казалось, что Бунтарю это действительно важно. Это было не менее странно, чем лежащая на койке Пиппина Сильф.