Сосны. Заплутавшие - Блейк Крауч

– Благодарю вас. Благодарю за ваше доверие. За вашу дружбу. Это – за вас!

Пилчер выпил.

Все выпили.

У Хасслера начали потеть ладони.

Дэвид взглянул на наручные часы.

– Одиннадцать вчера. Пора, друзья мои.

Пилчер передал свой бокал Пэм. Расстегнул галстук-бабочку и отбросил его. Снял пиджак и уронил на скалу. Люди начали аплодировать. Он сбросил с плеч подтяжки и расстегнул плиссированную рубашку.

Теперь начали раздеваться и остальные.

Арнольд Поуп.

Пэм.

Все мужчины и женщины рядом с Хасслером.

В пещере стало тихо.

Слышалось лишь шуршание одежды, которую снимали и бросали на пол.

Хасслер думал: «Какого черта?»

Но очень скоро, если он не присоединится к происходящему, останется единственным одетым человеком в помещении, и это почему-то казалось еще худшим, нежели раздеваться перед совершенно незнакомыми людьми.

Он снял галстук-бабочку, затем – костюм.

Спустя две минуты сто двадцать человек стояли в пещере нагишом.

Пилчер сказал со своего пьедестала:

– Извиняюсь за холод. С этим ничего не поделаешь. И, боюсь, там, куда мы отправляемся, будет еще холоднее.

Он слез с ящика и босиком направился к стеклянной двери, которая вела в зал консервации.

Войдя туда, Хасслер уже спустя тридцать секунд начал неудержимо дрожать – отчасти от страха, отчасти от холода.

В проходах образовались очереди, люди в белых лабораторных халатах направляли движение.

Приблизившись к одному из них, Хасслер сказал:

– Я не знаю, куда идти.

– Вы не прочитали памятку?

– Нет, простите, я только что получил…

– Ничего страшного. Как вас зовут?

– Хасслер. Адам Хасслер.

– Идемте со мной.

Лаборант проводил его к четвертому ряду и показал в проход между машинами со словами:

– Ваша посередине слева. Поищите табличку с вашим именем.

Хасслер последовал по проходу за четырьмя голыми женщинами. Казалось, испарения стали плотнее, и его дыхание вырывалось на холоде па́ром. Под подошвами его босых ног металлическая решетка над камнем была холодной, как лед.

Он прошел мимо мужчины, который забирался в машину.

Вот теперь ему стало по-настоящему страшно.

Рассматривая каждую табличку с именем, Хасслер понял, что никогда не представлял себе этого момента. Никогда к нему не готовился. Конечно, он знал, что этот момент приближается. Знал, что осознанно на такое пошел. Но почему-то подсознательно он представлял себе нечто вроде общего наркоза. Маска, опускающаяся на лицо в теплой операционной. Лампы, меркнущие в наркотическом блаженстве. И уж как пить дать он не представлял, что будет топать голым в компании сотни других людей…

Вот!

Табличка с его именем.

Его, срань господня, машина.

«Адам Т. Хаслер. Дата консервации: 31.12.13. Сиэтл, штат Вашингтон».

Он рассмотрел кнопочную панель. Непонятный набор символов.

Поглядел налево и направо, но остальные уже исчезли в своих машинах.

К нему подошел еще один лаборант.

– Эй, можете меня выручить? – спросил Хасслер.

– Вы не прочитали памятку?

– Нет.

– Тогда понятно.

– Пожалуйста, не могли бы вы просто мне помочь?

Лаборант набрал что-то на клавиатуре и пошел дальше.

Раздалось шипение пневматики, как будто вырвался сжатый газ, а потом передняя панель машины приоткрылась на несколько дюймов.

Хасслер открыл ее до конца. За ней была тесная металлическая капсула. Маленькое сиденье и подлокотники из черного сплава, а на полу – контуры человеческих ступней.

Негромкий голос в голове Хасслера прошептал: «Ты выжил из ума, к чертям собачьим, если собираешься забраться в эту штуку».

Но он все равно это сделал, шагнув внутрь и примостившись на ледяном сиденье.

Из стен выстрелили оковы и сомкнулись вокруг его лодыжек и запястий.

Сердце его неистово заколотилось, когда дверь с грохотом закрылась, и он впервые заметил пластиковую трубку, которая змеилась по стене, заканчиваясь иглой ужасающих размеров.

Хасслер вспомнил о бескровном лице Терезы и подумал: «Блин!»

Над головой раздался звук, как будто что-то просачивалось сюда под давлением. Он не видел газ, но внезапно почуял запах, напоминающий запах роз, сирени и лаванды.

Женский компьютерный голос сказал:

– Пожалуйста, начинайте глубоко дышать. Нюхайте цветы, пока можете.

За двухдюймовой полоской стекла появился Пилчер.

Компьютерный голос сказал:

– Все будет хорошо.

Пилчер был без рубашки; гордо улыбаясь, он поднял вверх большие пальцы.

Хасслеру больше не было холодно.

Он больше не боялся.

Когда из динамиков полились звуки «Прядильщик снов» Гэри Райта, он закрыл глаза. Он собирался помолиться, собирался мысленно сосредоточиться на чем-нибудь красивом – например, на будущем, новом мире и женщине, с которой он будет этот мир делить. Но как каждый важный, значимый момент в его жизни, и этот промелькнул слишком быстро.

* * *

Пэм ждала в пещере.

Она накинула халат и держала еще один халат для Пилчера, перекинув его через руку.

– Моя дочь? – спросил он, вдев руки в рукава.

– Все схвачено.

Пилчер оглядел пещеру.

– Как тут теперь тихо, – сказал он. – Иногда я думаю о том, каким будет это место, когда все мы отключимся…

– Дэвид!

К ним по каменному полу шла Элизабет.

– Я искала повсюду, – сказала она. – Где она?

– Я отослал Алиссу в мой кабинет, прежде чем была снята одежда.

– Привет, миссис Пилчер, – сказала Пэм. – Вы сегодня восхитительно выглядите.

– Спасибо.

– Я очень сожалела, когда услышала, что вы к нам не присоединитесь.

Элизабет пристально посмотрела на мужа.

– Когда ты отключаешься?

– Скоро.

– Я не хочу оставаться тут на ночь. У тебя найдется кто-нибудь, кто отвезет меня и Алиссу обратно в Бойсе?

– Конечно. Все, что пожелаешь. И можешь взять самолет.

– Что ж. Думаю, уже пора…