Обман Инкорпорэйтед - Филип Киндред Дик

Запахи, тепло, комната и девушка рядом с ним, все смешалось и слилось воедино. Он перестал чувствовать границы. Все внутри и вокруг него поднималось на поверхность, готовясь вытечь наружу. Волна, огромная приливная волна надвигалась на него. Он закрыл глаза.

Не сопротивляясь, он отдался ей целиком.

Болело все. Тело словно покрылось пузырями ожогов, прикосновения заставляли морщиться. Ослепленный мозг силился собрать себя воедино. Он был разбит, разбросан повсюду, рассыпан на кусочки. На фрагменты и частицы. Он хватал ртом воздух, дыша тяжело, как животное, победившее в смертельной схватке.

– Ты в порядке? – спросила Тедди.

Он посмотрел на нее. Костистый нос. Висящие, распущенные волосы. Отдельные прядки слиплись от пота. Глаза сверкали совсем рядом с его глазами.

Верн отодвинулся от нее. Он лежал нагой, неприкрытый. Повернулся на бок, спиной к ней. Кушетка рядом с ним расправилась, это она пересела на подлокотник.

– Я в порядке. – Голова болела. Очки выпали из кармана на пол. Он подобрал и надел их. Немного погодя он сел.

Сидя на подлокотнике, Теди спокойно застегивала платье. Она молчала.

– Который сейчас час? – прошептал Верн.

– Около трех. – Она наблюдала за ним. – С тобой все нормально? Ты хорошо себя чувствуешь?

Поняла ли она, как далеко он оттолкнул ее? Ему было холодно, все в комнате словно отдалилось от него. Желудок урчал. Во рту было кисло. Он нашел поднос и съел крекер, намазанный «Лидеркранцем». Затем он попытался выпить, но поперхнулся, спиртное обожгло ему горло. Он поставил стакан.

– Прости. Со мной все будет в порядке.

Он достал трубку и принялся ее раскуривать. Тедди снова села рядом, на дальний край кушетки. Он безразлично смотрел на нее. Лицо у нее было худое, тело недоразвитое и простое, мальчишеское. Он перевел взгляд на ее ступни. Длинные и плоские, как у птицы. Как у аиста. Вдруг она подняла костлявые плечи и отвернулась.

– Холодно здесь, – сказал Верн.

Она не ответила. Верн провел глазами по комнате. Положил ногу на ногу. Живость в его теле начинала постепенно прибывать. Предметы в комнате возникали, точно из небытия. К ним тоже возвращались жизнь и цвет. То, что произошло несколько минут назад, опустошило их, высосало из них весь смысл, любая вещь в комнате, на какую ни глянь, была пустышкой. Но теперь смысл, а с ним и обычное свечение вещей понемногу восстанавливались, по каплям просачиваясь назад, на свое место.

В комнате стало теплее. Верн курил, положив ногу на ногу, и чувствовал себя все лучше.

Он повернулся к Тедди.

– Может, мне лучше пойти домой.

Она быстро повернулась. Ее глаза сверкали.

– Ты хочешь? Ты этого хочешь?

Он медленно вынул изо рта трубку.

– Поздно уже. У меня завтра утренняя смена. – Он отвел глаза: это была неправда.

– Извини. Я думала, ты… захочешь остаться. Отсюда ведь недалеко до станции.

– Мне надо побриться. – Он потянул себя за рукав. – И переодеться.

Тедди молчала.

– Прости.

– Простить тебя? За что?

– Я не знаю. Не знаю! – Она умоляюще глядела на него. – Ты разочарован. Этого было… мало. Недостаточно. – Она кусала губу, ее глаза ослепли от боли.

Верн поежился.

– Нет. Дело совсем не в этом.

Она продолжала глядеть на него.

– Нет, дело точно не в этом. – Он поднялся на ноги. – Поздно уже. Я устал. Ты же знаешь.

– Я спущусь с тобой.

– Хорошо.

Тедди пошла взять пальто. Вернулась сразу, спавшая с лица, одинокая, в пальто, наброшенном на плечи.

Верн неловко взял ее под руку.

– Готова?

Она кивнула.

– Идем. – Они вышли наружу, в пустой коридор. Медленно, молча сошли по лестнице вниз. Воздух на улице был редок и свеж.

Верн задержался на крыльце, сделав глубокий вдох. Улицы были пустынны и темны. Далеко, в нескольких кварталах от них, возился уборщик, собирая бумажный и разный другой сор.

– Ну ладно, спокойной ночи, Тедди, – сказал Верн.

– Спокойной ночи.

Он спустился с крыльца и пошел через тротуар к своей машине. Тедди осталась стоять, наблюдая, как он открывает замок. Вот он скользнул на водительское сиденье.

– Завтра я тебе позвоню.

Она кивнула.

Он уехал.

Звонил телефон. Он открыл глаза. В комнате все плыло.

– Господи!

Он выволок себя из постели и поставил на ноги, держась за стену. Сгреб телефонную трубку и опустился на стул рядом с аппаратом.

– Алло? – Пальцами он убирал с лица волосы. Его руки дрожали.

– Это Тедди. – Она говорила спокойно. Произносила слова ничего не выражающим голосом. Он взглянул на часы на другой стене, но без очков ничего не увидел. Яркий солнечный свет заполнял комнату, вливаясь через окно.

– Который сейчас час?

– Девять тридцать.

– Я проспал. – И добавил: – Я собирался позвонить тебе позже.

– Да.

Он пошарил вокруг в поисках очков. Они были в пальто на спинке стула рядом с кроватью. Солнце слепило его, он сощурился, потер глаза. Зевнул.

Голос Тедди раздался снова, тихий, лишенный эмоций.

– Дон зовет меня с собой сегодня вечером. Я не знаю, что мне делать. Пойти?

– Дон? Куда? Куда он тебя зовет?

– В «Уокер-клуб».

– А. – Мгновение он молчал. Представлял себе, как она ждет ответа, вцепившись в трубку на том конце провода. Придумывал, что сказать. Солнце уже не так слепило глаза. Прикрыв веки, он откинулся на спинку стула, зажал трубку между плечом и шеей. Время шло.

– А ты хочешь? – решился наконец он.

– Не знаю.

– Где ты сейчас? Дома?

– Я в аптеке. Мне не спалось. Я гуляла.

– В какой аптеке?

Она молчала.

– В какой аптеке? Далеко отсюда?

– Нет.

Он подумал.

– Я могу приехать и забрать тебя.

– Правда? – Она продиктовала адрес.

– Будешь ждать меня там?

– Подожду.

– Точно?

– Да, я подожду.

Он повесил трубку. Немного погодя прошел в ванную и принял душ. Побрился, оделся, послушал новости по радио. Наконец он надел пальто и спустился к машине. На работе надо быть в полдень. Значит, у него есть около двух часов.