На острие иглы - Илья Стальнов

– Здравствуйте, барон, – учтиво улыбнулся граф. – Я рад снова видеть своего друга.

Барон де Клермон издал булькающее, нечленораздельное восклицание, которое де Руа не понял. Он никогда не видел де Клермона в таком состоянии. Лицо барона покрылось красными пятнами, проступающими даже сквозь слой пудры, глаза метали молнии, и вместе с тем в них была какая-то отрешенность.

– Вы не хотите поцеловать меня, дорогой супруг? – Анжелика протянула тонкую руку к мужу.

– Кхе, как вы… – Барон не закончил фразу, пятна на его щеках стали ярче. Он был похож на человека, который явно не в себе.

– Дорогой мой, вы неважно выглядите. У вас такой вид, будто вы только что увидели привидение.

– Нет, Анжелика! Я увидел не привидение! Я узрел гнездо разврата! – Голос барона прозвучала рыком льва, у которого в лапе засела заноза.

– Что? – Анжелика была настолько поражена словами супруга, что с нее слетела обычная маска томности и холодности.

– Да, да, я вижу, что в моем доме свит змеиный клубок. Похоть и предательство пустили здесь корни!

– Вы о чем, мой супруг?..

– О чем?! Неверная жена, неужели вы не понимаете, о чем я говорю? – Барон нарочито грозно продекламировал эти слова с пылкостью актера бродячего балаганчика, что получилось у него весьма неубедительно. Де Руа не мог понять, что случилось с обычно покладистым бароном де Клермоном.

– Боже мой! – всплеснула руками Анжелика. – Вы ли это, мой дорогой супруг? О какой неверности ваши речи?

– Вот он! – Толстый палец барона был направлен в сторону графа. – Под видом друга проник в мой дом и овладел моей женой!

– Кто внушил вам столь вздорные мысли? – И голос, и лицо графа выражали крайнее удивление.

– Кто внушил? Об этом говорит весь Париж! Чернь и знать, офицеры и горшечники.

– Вы же знаете, что Париж живет сплетнями, и нет для парижан большего удовольствия, чем втоптать в грязь доброе имя.

Если честно, то де Клермону вовсе не обязательно было собирать эти слухи. Он и так был прекрасно осведомлен об увлечениях своей жены. Более того, когда в приступе скуки год назад Анжелика начала жаловаться на жизнь, де Клермон сам сказал ей: «Вам нужно общение. Чаще выходите в свет. Заведите себе любовника, как все».

– Пусть отсохнет ваш лживый язык! – продолжал яриться барон.

– Не ведите себя глупо! – с досадой воскликнула Анжелика.

– И вы, господин граф, не только овладели моей женой, но еще и злословите, понося своим грязным языком мое имя.

– Вы о чем, друг мой? – На этот раз удивился де Руа.

– Не вы ли три дня назад назвали меня напыщенным дураком?

– Кто оклеветал меня?

– Господин де Эньян стал свидетелем ваших гнусных слов.

– Вы прекрасно знаете, что де Эньян болтлив и злословен, ему нельзя доверять.

– Вы лжете! Вы говорили это! Вы сказали, что я, барон де Клермон, напыщенный дурак.

– Я никогда не говорил о вас ничего плохого. Вы утомились, дружище. Я зайду к вам попозже, и мы разопьем с вами бутылку старого вина из ваших прекрасных погребов.

– Вино из рук Иуды? Никогда!

– О Господи! Успокойтесь. Всего вам доброго. – Граф направился к двери, но барон ухватил его за плечо.

– Я не закончил. Вы оскорбили меня и мою семью. И я требую удовлетворения.

Он соврал с руки перчатку и бросил ее на пол.

– Вы просто сошли с ума, – покачал головой граф.

– Побойтесь Бога! – крикнула Анжелика.

– А вас, неверная жена, ждет монастырь!

По закону де Клермон имел полное право на подобное решение вопроса, и Анжелика картинно упала в обморок, сквозь полуприщуренные веки наблюдая за продолжением непристойного скандала.

– Я не обижаюсь на вас, де Клермон, и отношу ваши слова за счет утомления и нездоровья.

– Мы будем биться!

– Не глупите. Я не хладнокровный убийца. Нет такого оружия, с помощью которого вы бы одолели меня.

– Выбирайте оружие!

– Хорошо, – пожал плечами граф, которому совершенно не приглядывалось драться с бароном. – Шпаги.

– Завтра на пустыре за аббатством Святого Иакова. Жду в семь. С секундантами.

В своей карете де Руа напряженно обдумывал происшедшее. Он ничего не понимал. Измена жены не могла вывести барона из себя, равно как и брошенные спьяну графом слова. Де Клермон понял, что он пуп земли, и меньше всего обращал внимание на нелестные реплики в свой адрес, произнесенные за его спиной. Создавалось впечатление, что он намеренно вел свое дело к дуэли и лишь искал повода для этого. Зачем? Может быть, кто-то пытается использовать его, чтобы свести счеты с де Руа? Но тогда бы выбрали бойца получше и ненадежнее. Да и не похоже было, что барон играл в чью-то игру. Он просто сошел с ума… Нет, если бы это было лишь сумасшествие. Тут кроется что-то иное. Гораздо более значительное. Странное. И неотвратимое…

Ровно в семь граф был на пустыре. Там уже собрались секунданты и врач, которые скрепя сердце согласились принять участие в этом деле. В четверть восьмого, когда де Руа уже начал надеяться, что де Клермон одумался, барон появился. Он сухо поприветствовал всех и встал неподвижно, широко расставив ноги, держа руку на эфесе шпаги, глаза его смотрели куда-то поверх голов присутствующих.

– Не желаете ли вы признать, что ссора была ошибкой и лучшим выходом будет примирение? Никто не упрекнет вас, если вы примете такое решение. Оно было бы правильным, – произнес секундант.

– Я согласен на примирение, – кивнул де Руа. – И готов просить у моего противника извинения за обиды, которые, как он считает, я нанес ему.

– Вам, господин де Клермон, лучше всего бы последовать примеру господина де Руа, – с облегчением произнес секундант, надеявшийся на счастливый исход. Высочайшим эдиктом дуэли были запрещены и наказание грозило не только дерущимся, но и тем, кто им содействовал.

– Никакого мира. Я буду сражаться! – горячо воскликнул де Клермон. Со вчерашнего дня в нем не произошло никаких изменений к лучшему. Он выглядел еще более безумным.

– Я не хочу вас убивать, барон… Я не буду драться.

– Жалкий трус!

– Нет. Просто я не убийца.

– Тогда я убью тебя! – де Клермон выхватил шпагу и приставил к груди графа.

– Ладно, глупец, ты сам выбрал свою погибель! – бросил де Руа в лицо противнику.

Клинки со звоном скрестились.

Сперва де Руа надеялся улучить момент и выбить оружие из рук барона, но с самого начала все пошло не так, как ему хотелось. Барон обрушился на него подобно урагану. И де Руа был вынужден сразу уйти в оборону. Он отступал, парируя бесчисленные выпады противника. Один раз он чуть не споткнулся, но устоял на ногах.