Зомбер - Влад Лей

— Ну, чего ты мне принес, чего у тебя есть? — пробормотал я.

Было у него не много, не мало, а пистолет, причем весьма необычный — я его сразу узнал. Совсем недавно, буквально пару лет назад об этой пушке по ящику трубили.

Наше доблестное правительство решило перевооружить всю полицию и для этого сделало крупную закупку оружия, броников, всякой амуниции.

По ящику прямо-таки из всех щелей кричали о том, какое все купили передовое и качественное.

Вот, в частности, закупили такие пистолеты. Стоит признать, пушки действительно неплохие — бельгийские Файв-Севен.

В свое время, когда еще был у меня интерес к оружию, про этот пистолет слышал очень много хорошего и интересного. Пушка эта оказалась удобной и удачной, имела минимальную отдачу, обладала высокой надежностью и качеством.

К тому же успела себя зарекомендовать в нескольких военных конфликтах. Бытовали слухи, что эти пистолеты закупила для своих сотрудников даже американская секретная служба. Ну, та, что президента охраняет.

В общем, лично я был доволен таким решением наших чинуш, в коем-то веке сделавших действительно правильный выбор и не зажавших денег. А то наши доблестные стражи порядка уже черт знает с каких годов с ПМ-ами ходят.

Но, как оказалось, радовался я рано — не все было так радужно, как хотелось бы.

Спустя какое-то время наружу начало лезть дерьмо… Файв-Севены закупили не у производителя, а через какую-то левую фирму. К тому же, по результатам одного из расследований, вся партия была давно списанной.

Нет, не сказал бы, что это очень плохо — просто пистолеты пролежали на складе хрен знает сколько времени. Так сказать, им срок хранения уже вышел. Вот наши и подсуетились…

С одной стороны, лично я бы не сказал, что это решение было плохим. Пистолеты исправны, ну и что, что лежали на складе хрен знает сколько?

ТО, что раструбили на весь свет о «новейшем и передовом» — это, конечно, зря. А так, в целом, даже списанные Файв-Севены лучше ПМ-ов.

Но был еще один итог расследования, и он уже был не таким позитивным. Согласно его итогам, пистолеты эти были собраны в Пакистане. Проще говоря, являлись лютым самопалом, подделкой.

Вот это уже, конечно, фигово.

Как бы то ни было, а что-то не слыхал, чтобы наши полицаи на пистолеты жаловались. Да и новостей никаких не проскакивало по данной теме. Расследования прошли и прошли, вся эта тема заглохла. Так что…смею надеяться, пистолеты эти все же не так плохи, как расписали журналюги…

Найденный у покойного балбеса Файв-Севен явно был «полицейским».

Ну и ладно. Нам то что? Лично я им пользоваться не собирался. У меня теперь Глок имеется.

Я забрал с тела оружие, запасные магазины к нему (аж целых три).

У «бывалого» обнаружился такой же ствол, вот только магазинов всего два.

Затем мы с Тимуром «облутали» труса и водилу.

Водила, снова-таки, был с Файв-Севеном, но еще и гладкоствол-помповик. То ли турецкий, то ли китайский…

А вот у Труса был ПП. МП-5. Если не ошибаюсь, то пистолет-пулемет этот тоже закупался для полиции, одновременно с пистолетами, и по такой же мутной схеме.

Но какая, к черту, разница? Стреляет до сих пор, и славно!

Все. Тела мы осмотрели, трофеи собрали, теперь можно и к нашим «дедам».

Хотя нет, еще есть машина бандюков. Но ее оставим на «потом».

Мы с Тимуром направились к дому, где все еще сидели наши.

Подойдя ко двору, я первым делом забросил в багажник «Нивы» все собранное с бандюков оружие, на всякий случай предварительно его разрядив.

Затем уже отправился следом за Тимуром в дом.

— Ну-ка, подсобите… — Семеныч и Палыч, пыхтя, пытались вытащить из дома немаленький такой металлический шкаф. То ли они только-только взялись, то ли сил хватило только на то, чтобы вытащить шкаф из комнаты…

— Это чего? Это зачем? — растерялся Тимур, увидев, чем они заняты.

— Шкаф это оружейный, — пыхтя, пояснил Семеныч, — помогите в машину оттащить… Ну?

— А открыть не пробовали? — спросил Тимур.

— Вот я, старый дурак, точно… — хлопнул себя по лбу Семеныч, а затем зло зыркнул глазами на Тимура: — Я что, совсем тупой, по-твоему? На, открой…

А открыть действительно было никак — ключей в доме не было, шкаф закрыт. Судя по лежащей на полу в комнате монтировке и ломику, деды пытались вскрыть шкаф, но ничего у них не вышло.

— Отвезем к нам, там болгаркой быстро вскрою, — пояснил Семеныч. — Так, ну хорош ворон считать! Взяли, хлопцы…

Кряхтя и пыхтя, мы вчетвером все же смогли оттащить ящик и сунули его в машину.

Правда, для этого в Ниве пришлось заднее сидение разложить.

— Ну, вот и славно, — вытирая руки, заявил Семеныч, — все, можем ехать!

— Угу, — кивнул Тимур, — давай только вон туда еще подкати…

— Зачем?

— Там тачка этих стоит. Перегрузим все из нее тебе.

— Лады…

«Нива», шурша покрышками по гравию, медленно поползла вдоль улицы.

Мы с Тимуром, не забывая глядеть по сторонам, шагали следом…

Загрузка прошла спокойно и быстро. Забросали сумки из легковушки в «Ниву», даже не заглядывая, что там внутри — потом разберемся.

Но далее случился казус. Пока занимались погрузкой, не заметили, как в неизвестном направлении пропал Палыч.

Мы стояли, озираясь по сторонам.

— Он что, сбежал? — спросил я.

— Зачем? — удивился Тимур. — Куда ему сбегать?

— Да черт его знает! — пожал я плечами.

— Бутылку искать отправился, — проворчал Семеныч, — всю дорогу мне про «стабилизацию» зудел, вот и сдернул…

Палыч появился через пару минут из одного из ближайших домов.

Шел он совершенно беззаботный и довольный, с раскрасневшимся лицом, мурча себе под нос песню про Марусю, ее розовые чулочки и то, как ее на берегу встретил. А еще он всячески пытался скрыть бутылку, припрятанную в карман олимпийки, но получалось у него плохо.

— Не, ну ты вообще оборзел! Нашел время! — тут же накинулся на него Семеныч.

— И…имею право! — заявил Палыч, сглотнув подкативший к горлу ком. — Стрессовая ситуация и чрезвычайная ситуация вынуждали искать успо…ик…ительное…

— Я тебе сейчас дам успокоительное! — возмущенно прикрикнул Семеныч. — Хрен тебе, а не обещанную бутылку! Добыл сам трофей — вот и хватит с тебя.

Палыч распрямился, сделал возмущенное выражение лица.

— Я бы попроси-и-ил… — уперев руки в боки и выпятив грудь, сказал он, — у нас с вами был уговор!