Чёрная пирамида - Ростислав Соколов

Жаркое суданское солнце клонилось к горизонту, и вместе с его уходом постепенно миром завладевала вечерняя прохлада, грозившая плавно перейти в ночной холод.

Пятеро человек на внедорожнике поднялись на плато Дарфур так высоко, как смогли. Перед ними всё ещё высилась громада вулкана Марра, где предположительно скрывался последний храм на пути в Омбос.

Храм Нут, богини неба.

Когда стало ясно, что дальше им не проехать, беглецы воспользовались палаткой сеттитов, спрятанной в багажном отсеке, и разбили лагерь. На поверку она оказалось достаточно просторной, чтобы в ней спокойно разместилось три человека. Ну, или два очень упитанных.

Александр Ковальский и Альберт Ряховский аккуратно перенесли Марго в палатку и уложили на самодельной кровати, сложенной из двух спальных мешков. Девушка всё ещё крепко спала и никак не отреагировала на свою транспортировку. Алиса и Ратцингер собирали пожитки к предстоящему восхождению.

Аккуратно укрыв девушку тонким матерчатым пледом, Ковальский с тревогой взглянул на Марго. Происходящее ему совершенно не нравилось. После приватного разговора с Ратцингером разумом лейтенанта завладели мрачные мысли. Ему всё ещё хотелось верить, что остальные немцу не поверят, но он понимал, что отрицать очевидное невозможно.

Марго солгала о переводе надписей в храме Ра и Сета.

Мрачно хмыкнув, Ковальский резким движением поднялся на ноги и вышел из палатки. Снаружи его ожидал Ряховский, любовавшийся открывшимся видом на долину, расцвеченную заходящим солнцем в красно-розовую гамму. Над их головами распростёрлось иссиня-чёрное небо, усеянное самоцветами звёзд.

– Как она? – спросил Ряховский, взглянув на подчинённого с сочувствием. Даже сам Ковальский удивился – он давно не видел своего начальника таким.

Похоже, всех нас это дело изрядно потрепало.

– Медики назвали бы это состояние стабильным, но оно мне не нравится… Я…

– Тебе нужно отвлечься и отдохнуть, – перебил его старый федерал. – Александр Юрьевич, вы слишком сильно печётесь о взрослом, самостоятельном человеке. Маргарита Владимировна уже большая – сама справится.

– Да, но всё же мне кажется, что я должен…

– Иди с остальными, – твёрдо сказал Ряховский. – Я останусь с ней.

Несмотря на профессиональную подготовку, Ковальский едва смог скрыть своё искреннее изумление.

Для Ряховского, человека более чем самодостаточного, или, вернее сказать, самонадеянного и независимого, подобная забота была крайне нехарактерна. Ковальский уставился на начальника глазами, в которых отчётливо читалось недоверие.

Ряховский попытался развеять его сомнения.

– С ней ничего не случится, уверяю тебя. Я вижу, как сильно ты к ней привязался за время нашего путешествия, Саша. Но в храме с ловушкой ты нужнее, чем у её постели. А мне тоже не помешал бы отдых после того кошмара в храме земли.

Ковальский хранил молчание.

– Так что иди с богом. А я о ней позабочусь.

– Если с ней хоть что-то случится…

– Тогда разрешаю тебе набить мне морду, – ехидно ответил Ряховский, похлопав подчинённого по плечу. – А теперь иди! Тебя заждались совсем.

Бросив на начальника благодарный взгляд, Ковальский чуть улыбнулся его шутке и зашагал к Ратцингеру и Алисе. Им предстояло восхождение к храму неба.