Харон: Дракон в воротах. Медуза: прыжок тигра - Джек Чалкер

— Я уже имел честь сообщить вам, что являюсь руководителем Службы безопасности. И не намерен объяснять, чьей именно.

— О Господи! — поняла наконец Дарва. — Он работает непосредственно на них!

Внезапно Морах настороженно повернул голову.

— Похоже, битва закончилась, — сообщил он после недолгого молчания. — 'Сейчас сюда пожалуют гости. Я предлагаю подняться наверх и посидеть там тихо. ОЧЕНЬ ТИХО.

— Кто победил? — спросил я.

— Если бы победил Синод, я не звал бы вас с собой, неужели непонятно?

Ну что ж, и на том спасибо. Мы покорно пошли за Морахом. Дарва по-прежнему не знала, чью сторону принять. Меня же больше интересовали личные цели Мораха и мотивы его действий Как представитель пришельцев на Хароне он заинтересован в том, чтобы Мэтьюз осталась у власти, но теперь в игру вступил Корил…

Времени на расспросы не оставалось — дверь за нами захлопнулась как раз в тот момент, когда на лестнице послышались тихие шаги. По ним я догадался, что человек один и очень устал, и я знал, кто это.

— Теперь он обязательно схватит ее! — повернулся я к Мораху.

— Да. А может, нет. Тихо!

На лестнице послышались другие шаги. Легче и осторожнее предыдущих. Мы замерли как изваяния, затем Морах облегченно вздохнул и поманил нас в комнату. На противоположной стене висел превосходный пейзаж незнакомой мне планеты. Морах нажал потайную кнопку, и картина беззвучно скользнула вниз, открывая широкое окно, прозрачное только с одной стороны.

Мы увидели огромную комнату, обставленную с небывалой даже для Замка роскошью. Повсюду висели картины и стояли скульптуры, среди которых я узнал множество давно исчезнувших шедевров. Все, конечно, подлинники.

На диване сидела Эола Мэтьюз, с подчеркнутой небрежностью одетая в свободные полупрозрачные брюки, сандалии и багровую блузку без рукавов. Не узнать ее было невозможно — она осталась такой же прекрасной, как на всех известных мне портретах. Строго говоря, она не сидела, а полулежала, закинув ногу на ногу и неторопливо покуривая тонкую сигарету в длинном мундштуке. Ничто не омрачало ее дивного лица.

— Надеюсь, оно звуконепроницаемо? — тихо поинтересовался я у Мораха, указывая на стекло.

— Абсолютно, — кивнул он. — Но мы услышим все, что там происходит.

— Она выглядит неприлично юной для своих лет, — отметил я. — Робот?

— Нет, заклятие. Не думаю, что уже пришло время для роботов-властителей.

— Что же вы всех роботами не сделаете? — едко заметила Дарва. — Тогда и в вас нужда отпадет.

— Вы превратно понимаете наши мотивы, — сказал Морах, пропустив сарказм мимо ушей. — Роботы — это оружие и в некотором смысле взятка. Их возможности тоже ограниченны. В определенном качестве они чрезвычайно ценны, однако это гибель для людей и цивилизации, так как новые достоинства не даются даром, а вырастают из старых. Когда-нибудь вы поймете. А теперь — смотрите.

— Вы знаете, что будет дальше? — недоверчиво спросила Дарва. Морах отрицательно покачал головой.

— Не имею ни малейшего представления. Хотя мы наверняка увидим нечто интересное. Как вы догадались, этот бокс свободен от ВА. Предметы в нем не имеют собственной ВА, и благодаря химическому составу воздуха каждый, кто попадает сюда, временно теряет свое чувство ВА, если он обладал им ранее. Технология этого явления крайне сложна; надеюсь, вы понимаете, благодаря кому мы получили ее.

— Так вот почему о ней никто не знает, — сообразил я.

— Да. К тому же она невероятно сложна и кое-где просто не срабатывает. А теперь — тихо.

Эола Мэтьюз грациозно наклонилась, стряхнула пепел на богатый поднос с курительными принадлежностями, а затем повернулась направо — к двери. Вошел человек, которого даже я узнал с большим трудом.

Обугленная одежда, черное лицо — как будто он долгие месяцы провел под палящим солнцем. Поистине ужасающее зрелище. Пошатываясь, он остановился и посмотрел на королеву.

Эола Мэтьюз в удивлении приподняла брови:

— О Господи! Тулли! Бедный мальчик! Что они с тобой сделали?

— Какое это имеет значение? — слабо ответил он.

— Дорогой! Заходи! Садись, отдохни. Выпьешь чего-нибудь?

Мы были потрясены этой сценой, но Корил лишь сухо усмехнулся:

— У тебя есть вино? Только хорошее? И белое. Эола подошла к небольшому бару и, на секунду задумавшись, налила большой стакан. Корил сделал несколько жадных глотков и поставил стакан на столик.

Эола Мэтьюз поудобнее устроилась на кушетке и пристально посмотрела на Корила. Она явно не испытывала никаких эмоций от нежданного визита своего предшественника. Либо мы что-то недопонимали в их отношениях, либо что-то упустил Корил. Я вспомнил, что силы Мораха и Корила равны, так что предстоит битва не на жизнь, а на смерть.

Эола Мэтьюз всем своим видом излучала заботу и участливое внимание.

— Ты же весь обгорел… Сильно болит, да?

— Да нет, — рассеянно сказал Корил, — не очень. Просто кожа сильно стянута. Я, наверное, контужен. Она удовлетворенно кивнула:

— Знаешь, я любила тебя все эти годы, но никогда так сильно, как сейчас. Тебе удалось невозможное, Тулли. На такое способен только ты.

— Ты ведь не сомневалась, что я вернусь.

— Да, — кивнула Эола. — Слушай, как же тебе удалось победить Синод? Ты не поверишь — они могут разрывать стальные рельсы, летать. Я бы сама не поверила… И кроме того, у них сохранилась вся их мощь!

— Это уже их проблемы, — сказал Корил, наливая себе еще вина. — Тот, кто не умеет владеть собой, не заслуживает быть членом Синода. ВА есть в каждом человеке. А ВА есть ВА.

— Но ведь они непроницаемы для нее!

— Знаешь, из чего мы состоим, Эола? — усмехнулся Корил. — Из химических элементов. Если ты материальна, значит, сделана из ЧЕГО-ТО. Ты просто очень сложная смесь этих элементов. Достаточно знать, как именно соединить атомы друг с другом и где именно в молекуле разместить ВА, чтобы получить плоть, неотличимую от настоящей. Однажды мне посчастливилось стать обладателем образца такого вещества и сделать его анализ. И что я обнаружил? Достаточно изменить положение одного лишь атома в такой субстанции, чтобы вызвать самопроизвольное превращение ее в другую, которая моментально плавится и загорается. Сама посуди: разве не прекрасно, что даже волшебство зиждется на научных законах?

Эола восхищенно засмеялась:

— Здорово! Ты наверняка устроил в тронном зале полнейший разгром.

— Ему потребуется генеральная уборка, — согласился он. — А уж картины точно придется убрать. Дарва непонимающе помотала головой:

— Они воркуют, как два голубка! Разве он пришел сюда не убить ее?

— Возможно, — ответил Морах. — Но ведь они прожили вместе двадцать семь лет!