Рублевка-3. Книга Мертвых - Сергей Антонов

Присмиревший охранник вышел в коридор. Сделав всего несколько шагов, он остановился у стены и надавил пальцем на один из иероглифов. Потом толкнул фальшивую панель, и та отодвинулась, открыв проход.

– Вот это номер, – присвистнул Корнилов. – Вся чертова Пирамида просто нашпигована потайными ходами.

– А вы чего ожидали? – буркнул охранник. – О них знаем только мы и Хранители Истины.

– Запутались вы в своих истинах. Ну, что встал? Шагай первым! Кстати, а куда подевались твои Хранители? Помнится, в прошлый раз тут из-за них яблоку негде было упасть.

– Не все выдержали испытание. Вера многих пошатнулась.

– Хорошо бы только вера. Тут, брат, уже и Пирамида пошатывается.

Длинный коридор, освещенный мягким светом ламп, установленных в стенных нишах, вывел к лестнице. Она показалась Юрию знакомой – десять широких ступеней, отделанных керамической плиткой с изображениями ибисов, застывших в разных позах.

Корнилов остановился.

– Думаю, не стоит вламываться к фараону всей толпой. Пойду я и… Степан. Остальные пусть останутся здесь. Мало ли…

– Я с вами, – возразил Томский. – Перед смертью Садыков наговорил сорок бочек арестантов, но отдельные детали этого бреда могут оказаться очень существенными. Мало ли что вспомню? Придется, Юра, вам со мной помучиться.

– Тут ты прав. Придется. Значит, идем втроем.

Лестница вывела к двери, по обеим сторонам которой крепились светильники в виде факелов. Прежде чем открыть дверь, проводник выдернул из крепления один такой факел. Дальше начиналась узкая винтовая лестница, ведущая вниз.

Прохладный полумрак и тишина были спутниками людей на пути в недра Пирамиды. И все это было знакомо Корнилову. Он помнил, что ступеней было много, и сочувственно поглядывал на Толика, ковылявшего позади всех.

Прошло не меньше часа, прежде чем лестница закончилась. Сразу за ней открывалась небольшая квадратная площадка, а дальше – широкий коридор с прямоугольными нишами, в которых стояли статуи богов. Света здесь было предостаточно – лампы были спрятаны за стенными панелями, и свет проходил через узкое отверстие между стенами и потолком.

Ритмично помигивали красные глазки видеокамер, установленных между нишами. Коридор уперся в широкую двустворчатую дверь, на половинках которой был изображен человек в наряде фараона, которого держит за руку Анубис.

Хитроумное устройство, вмонтированное в пол, и датчик движения на потолке сработали, распахивая дверь, как только люди приблизились. Проводник остановился.

– Вы как хотите, а я дальше не пойду, – прошептал он. – Там… Вам будет с кем поговорить.

– Ладно, дожидайся нас здесь, – нарочито громко ответил Корнилов. – Я уже бывал в погребальной камере. Обойдемся и без тебя. Но не вздумай со мной шутить. Пристрелю. Усвой это как главную истину, а меня, если хочешь, считай ее носителем.

Пока остальные рассматривали фрески, картины на стенах с изображениями Рамзеса в разные периоды его жизни и люстры в виде гроздьев винограда, Юрий старался не смотреть на шестой из семи саркофагов, в котором покоилась его возлюбленная Татьяна, – не хотел размякнуть в такой неподходящий момент. Он перевел взгляд на человека, стоявшего рядом с самым большим, облицованным мрамором, саркофагом. Сухопарый, с бритой головой и длинной бородой, наряженный в белоснежный комбинезон, Носитель Истины опирался на посох и приветствовал вошедших церемонным поклоном.

– Что привело вас сюда?

– Ты должен помнить меня, старик. – Юрий намеренно обращался к бородатому фамильярно, как к старому знакомому. – Я Корнилов, новый глава Жуковки.

– Я служу только Рамзесу Первому. В этом месте нет других начальников.

– А зараз буде! – вмешался в беседу Степан. – Досить викобениваться!

– Прости моего друга, – Корнилов кивнул на Стука. – Человек он простой. Немного бесцеремонный. Но сейчас нам не до церемоний. Жуковка разрушается благодаря твоему Рамзесу. Гибнут люди.

– Не понимаю. – Носитель стукнул посохом об пол. – Не понимаю, какое это имеет отношение к моему хозяину, который давно воссоединился с Ра…

– Он воссоединился пару дней назад! Не знаю только – с Ра или с богом героина! – не выдержал Томский. – И ты убедишься в этом, когда мы откроем саркофаг!

– Вы не посмеете. Я не допущу такого святотатства!

– Посмеем, и ты допустишь, старик. – Корнилов подошел к саркофагу и уперся руками в крышку. – А если будешь дергаться, то и сам отправишься к Ра! В сторону, быстро!

Носитель не сдвинулся с места, а поднял свой посох и направил его на Юрия, как винтовку.

– Еще одно движение – и…

Корнилов успел заметить, как палец бородача скользнул в отверстие узла, украшавшего венец посоха, очень напоминавшее скобу спускового крючка, и быстро нырнул за саркофаг. И вовремя. Грохнул выстрел. Пуля угодила в изображение Рамзеса-генерала, выбив нарисованному фараону глаз. Послышался звон выпавшей гильзы и лязг затвора. Степан бросился к Толику, сбил его с ног, а сам, перекувыркнувшись через голову, выстрелил в Носителя с колена. Посох-винтовка старика бабахнула еще раз – пуля сбила несколько хрустальных виноградин с люстры. Бородача отбросило на стену, и по ней, оставляя на фреске кровавые полосы, он сполз на пол.

Стук выпустил еще одну очередь поверх саркофага, вскочил и бросился к тому месту, где стоял бородач.

– Готов! На что он рассчитывал? Даже не пригнулся.

– Завалить Юрку он рассчитывал, – вздохнул Томский. – Может, думал, что мы испугаемся, а может, и на самом деле полагал, что находится под защитой своего фараона. Фанатик! Если долгое время сидеть здесь – крыша обязательно поедет. В любом случае он начал первый и получил то, что хотел. С чего начнем?

– А что тут думать? С саркофага, конечно.

Корнилов обошел черный мраморный гроб, наклонился к распластавшемуся на полу Носителю и поднял посох-винтовку. Повертел хитрое оружие в руках.

– Египет Египтом, а хорошая пуля, как сказал Кальман, – лучший способ решать проблемы. А мы эту штуку используем как лом. Эй, пугливый ты мой, хватит за дверью прятаться. Валяй сюда. Крышку поможешь снять.

Усилиями четырех человек крышку удалось сдвинуть на несколько сантиметров. Юрий просунул в щель посох, который после нескольких рывков согнулся – все-таки по прочности он сильно уступал настоящему лому. Однако свою функцию выполнил: плита сдвинулась настолько, что при еще одном толчке могла свалиться от смещения центра тяжести. Корнилов направил луч фонарика внутрь саркофага.

– Кто-то или что-то там все-таки лежит. Руки вижу… Эх, была не была! Навалимся еще разок.

Плита с грохотом упала на пол и раскололась на две половины. Охранник при этом подпрыгнул так, что едва не достал макушкой люстру. Степан захохотал.

– Да не боись ты так! Не выпрыгнет твой фараон. Он нынче, сам видишь, какой смирный.