Одиночка - Крис Мориарти

Он положил руку на талию Ли и проводил ее через холл к двери с надписью «Выход».

– На самом деле очень хорошо, что вы оказались здесь, – сказал он ей. – Мне так хотелось поговорить с вами.

Они вышли из двери в золотисто-зеленую солнечную дымку осеннего полудня и остановились прямо у сотовидной решетки пожарного выхода, откуда открывался вид на Шэнтитаун, атмосферные процессоры, стоявшие за его окраиной, и медленно дымившиеся трубы электростанции. Легкий ветерок играл обшивкой госпитальных модулей и лениво подергивал ветроуказатель на площадке хоппера скорой помощи.

– Привет тебе, попутчик, – сказала Ли. – Разве ты не должен сейчас вместе с другими демонстрировать свою солидарность с рабочим классом и готовиться возводить баррикады, когда впереди покажутся танки? Или ты собираешься удрать в антракте и пропустить последнее действие? Думаю, именно так подобает поступать лучшим людям.

– Послушайте, расслабьтесь. Я думал, что просто представился случай возобновить контакт и… посмотреть, сможем ли мы помочь друг другу найти выход из создавшегося положения.

Она прищурилась.

– Это мнение Дааля или ваше личное?

– Это мнение нас обоих.

– И что вы оба хотите в результате?

– Вот об этом-то я и хотел поговорить с вами. Но нужно хотя бы минуту.

– У вас их пять, – сказала Ли. – Даже шесть фактически, в зависимости от того, как скоро мне захочется закурить. Сигарету?

Она оперлась на перила и вытряхнула из пачки сигарету.

– Нет, спасибо, – сказал Рамирес – Это вредно для легких.

Она бросила на него жесткий взгляд.

– Вы знаете, человек вроде вас мог бы сделать здесь много полезного, майор.

– Что значит «вроде меня»? – тихо спросила она.

– Вы выросли здесь. Вы знаете, насколько здесь тяжело. Вы действительно смогли бы открыть глаза людям в зоне Кольца.

– И что бы это дало?

– Все. Это разоблачило бы ложь корпоративной пропаганды о территориях, находящихся под опекой ООН, о том, что происходит на шахтах. Это позволило бы людям на старых планетах узнать, куда в действительности идут их деньги.

Она не смогла сдержаться и рассмеялась.

– Они знают, Рамирес. Они знают столько, сколько хотят знать. Или ты слишком молод и идеалистичен, чтобы понять это?

Рамирес покраснел.

– Послушай, я не хотела тебя обижать. Но я столько видела молодых идеалистов в этом городе. И все они верили в одно и то же. Что если они поговорят с честными представителями прессы, попадут в нужную спин-передачу, опубликуют нужную книгу, все несправедливости системы волшебным образом прекратятся. Нет, так не будет. Система – такая, какая она есть, потому что людям так нравится. Поскольку она подходит большинству людей. Или, по крайней мере, большинству тех, кто обладает достаточной властью.

– Это довольно цинично звучит.

– Зато реалистично.

– И хороший повод к тому, чтобы ничего не предпринимать.

– Прекрати проповедь, Лео. – Ли смахнула пепел с сигареты и проследила, как ветер унес его. – Это совсем не интересно, и, кроме того, я приношу пожертвования у себя в офисе.

– Я понимаю, почему вы так считаете. Вы долго добивались того, что имеете. И не хотите ставить все это под удар…

– Ты ничего не понимаешь, – отрезала она.

– Но…

– И никаких «но». Мне приходилось встречать богатых ребятишек вроде тебя всю свою жизнь. Вы вылупляетесь из университетского общежития, или из маменькиного дома, или откуда-нибудь еще. Вы мутите мозги всем вокруг себя, в результате чего нескольких шахтеров убивают, а вы откупаетесь от любой неприятности и убираетесь восвояси к спокойной работе в симпатичном офисе. Но шахтеры, которых убили из-за ваших разгоревшихся страстишек, остаются лежать в гробу. А их родители, дети, братья и сестры по-прежнему таскают за собой баллоны с кислородом, пока им не стукнет пятьдесят.

– Мне жаль, если вы думаете подобным образом, – сказал Рамирес, странно покачивая головой. – Вы знаете, что работы на «Тринидаде» снова начались? – спросил он, внезапно поменяв тему.

– Нет, – ответила Ли, действительно удивившись на этот раз.

– Может ли это изменить ваше мнение?

– Нет. Это все, о чем ты думал, когда тащил меня сюда, или ты еще что-нибудь хочешь?

– Да, хочу. – Он облокотился на перила пожарного выхода и сложил руки на груди. – Послушайте. К нам недавно обратились… Есть люди, которые желают знать, над чем конкретно работала доктор Шарифи накануне пожара. И они хотят поддержать… хм, действия, которые мы недавно обсуждали. Как с финансовой стороны, так и с других.

– Полагаю, ты имеешь в виду Андрея Корчова, – сказала Ли. – Нет, мне не интересно с ним что-либо обсуждать. И уж абсолютно точно ничего, что находится в компетенции Техкома.

– Ничего, даже если…

– Ничего, даже если.

Рамирес пожал плечами, затем поморщился как от боли и схватился за шею. И неожиданно Ли поняла, почему его движения казались ей странными.

Он закрывал рукой разъем недавно установленного черепного контакта, который был замаскирован лоскутом самоклеющейся кожи. Бугорок под лоскутом и вспухшая раздраженная кожа вокруг нового имплантата не оставляли сомнения в его происхождении.

– Это самодельное оборудование? – спросила она, показывая сигаретой на его шею.

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Эти штучки для входа во «ФриНет» хороши на первый взгляд, но побочные эффекты чудовищны. Ты видел, как умирают от настоящего вируса?

– О чем вы?

– О том, что я не стала бы связываться с неграмотным техом на твоем месте. – Она затушила окурок о перила и бросила его на пустую площадку у соседней двери. – Можешь передать мой совет и Даалю тоже. Считай, что это – бесплатная услуга с моей стороны.

– Мы не стали бы заниматься кустарщиной, если бы Совет Безопасности не контролировал полностью все потокопространство. Это ясно?

– Эй, не смотри так на меня. Я просто работаю на этих ребят.

– Ну, хорошо. – Рамирес произносил слова четко и быстро. – Просто верный маленький солдатик, выполняющий любые приказы. Ведь именно для этого вас и создал «КсеноГен»?

Ли почти бросилась на него, не задумываясь. Но сдержалась. Он даже не успел заметить, что его чуть не ударили. Она отошла, испугавшись того, что могло произойти.

– Ты, сукин сын, – расист, – прошептала она. – Попробуй сказать это мне еще хоть раз. Ты меня не знаешь. Ты еще ничего обо мне не знаешь.

Согласно старому анекдоту, были только три причины для встречи в реальном мире: секс, шантаж и запугивание с глазу на глаз.