Магия трех мечей - Павел Каташов

– Раньше надо было думать, – сказал кто-то из чиновников, – когда за тирана замуж выходила.

Я попытался обнаружить злословца, чтобы заставить его заткнуться, но Ириана оказалась быстрее. Прямо из пола выросла длинная лиана. В мгновенье ока она обвилась вокруг одного из столпившихся перед тронами людей, словно удав вокруг добычи. Подняв несчастного в воздух, лиана обрушила его на пол лицом вниз, после чего рассыпалась безобидной трухой. Слуги, обезоруженные стражники и даже партизаны Тагона испуганно попятились. Когда чиновник встал, я увидел, что у него из носа и изо рта течёт кровь.

– За что? – простонал он сквозь слёзы. – Ваши величества, за что?!

– Шакал! – Голос эльфийской принцессы хлестал как бич. – Презренный трус! Сначала ты пресмыкался перед Миграбяном, теперь готов лизать пятки новым властителям и пинать тех, кого некому защитить. В тысячу раз достойнее тебя предводитель стражников, сохраняющий верность своему господину даже после его смерти. Вон из дворца, ничтожество.

Избитый чиновник пошёл к выходу. Теперь все сторонились его как прокажённого.

– Не бойтесь, – сказал Велиакха Хагире, – вашим сыновьям ничего не грозит. А вот вам ещё придётся доказать своё право на жизнь.

– Это как же?

– Просто ответьте на пару вопросов. Во-первых, обладаете ли вы магическими способностями?

– Нет.

– Это правда, – сказала Ириана.

– А ваши дети?

– Нет.

– Ощущаю неуверенность. Похоже, она и сама этого не знает.

– Придётся мне постараться, – вздохнул гоблин, коснувшись Стеклянного Меча. Через некоторое время он сказал: – Что ж, вы правы, ваши дети не маги и никогда ими не станут. Следующий вопрос: чем вы занимались в годы правления Миграбяна?

– Воспитывала детей, командовала слугами, читала книги.

– Хорошо, – нахмурился Велиакха, – спрошу прямо: вы имеете какое-либо отношение к магии Миграбяна, его войнам, пыткам колдунов и управлению империей.

– Нет, – ответила Хагира после некоторой паузы. – Я не вмешивалась ни в магию, ни в политику. Для меня Тигран был в первую очередь мужем и отцом моих детей и лишь потом – императором и некромантом.

– Это правда, – сказала Ириана.

– Ну и что будем с ней делать? – спросил Велиакха.

– Отпустим на все четыре стороны, – предложила Ириана. – Она ни в чём не виновата.

– Последний вопрос, – сказал я. – Чем вы занимались до встречи с Миграбяном?

– Была жрицей в одном из аданских храмов Киаты.

Да, обратно в жрицы её вряд ли примут. Да и вообще теперь, когда Миграбяна больше нет, ей придётся куда как непросто.

– У Триумвирата больше нет к вам вопросов, – сказал я наконец. – Вы ни в чём не виновны и можете свободно селиться в любом месте Империи Хинтерат или же в любой другой стране Ринка. До достижения вашими детьми совершеннолетия вы будете получать по сто пятьдесят ауров в год.

– Мне не нужны деньги от убийц моего мужа! – гордо бросила Хагира.

– А мне думается, что нужны, – сказал я спокойно. – Причём не столько вам, сколько вашим детям. Впрочем, у вас есть время, чтобы обдумать этот вопрос.

– Элхон Рау! – сказал я, когда Хагира ушла. – Миграбян мёртв, но империя осталась. И ей нужны такие люди, как ты. Присягая нам, ты нисколько не предашь свои идеалы.

– Могу ли я сначала поговорить с графом… то есть уже герцогом Тагоном?

– Можешь.

Стражники и чиновники подходили к нашим тронам один за другим. Мы с Велиакхой задавали вопросы, а Ириана следила за тем, правду ли говорят допрашиваемые. К смерти было приговорено ещё шесть казнокрадов. Зато ни один стражник не был замечен ни в чём предосудительном. Все они согласились присягнуть новой власти.

Потом пришла очередь палачей – специалистов, которые в течение десяти лет каждый день пытали пленённых магов. Ириана настаивала на том, чтобы казнить их всех, я же считал, что палачей следует отпустить на свободу. Чтобы разрешить спор, мы провели допрос, результаты которого ничуть не удивили меня. Двое из палачей оказались настоящими маньяками, получавшими удовольствие от чужой боли, остальные трое – просто жадными до денег типами. На Земле их жестокость скорее всего никак не проявила бы себя, здесь же, в феодальном мире, она оказалась очень даже востребованной.

– Лучше казнить их, – сказал Тагон тихо. – А то маги и все остальные не поймут, почему воров вы приговариваете к смерти, а тех, кто хуже убийц, почему-то щадите.

– Согласен, – сказал я, одним словом обрекая пятерых человек на смерть.

Настала очередь слуг. С этими мы не слишком церемонились. Один-два вопроса – и повар или, к примеру, конюх, вновь утверждался в своей прежней должности.

Наконец всё закончилось. Слуги отправились наводить порядок в замке, Тагон и Элхон Рау повели бывших партизан в казармы, а стражники вернулись на свои места.

– Ох и нелёгкий же это труд – быть монархом, – сказала Ириана вполголоса, глядя, как последние маги покидают тронный зал.

– Рад, что ты осознала это, – не удержался от сарказма Велиакха.

– А ещё это ответственность, которая раньше нам и в страшном сне не могла присниться, – добавил я. – Не знаю, как вы, а я лично умираю с голода. Айда на кухню!

– Вообще-то, на кухне питаются только слуги, – заметил Велиакха. – Таким знатным особам, как мы, еду должны приносить в пиршественный зал… или в любое другое место по нашему желанию.

– Вот и жди, пока тебе сначала приготовят ужин, подобающий монарху, потом принесут, куда следует. Эй, человек, – крикнул я слуге, – скорей веди нас на кухню.

– Ваши величества! – в зал, размахивая какой-то бумагой, вбежал стражник.

– Ну что ещё? – спросил я устало. – Нам сегодня дадут поесть и лечь спать?

– Это вам. Передал волшебник в тёмном плаще.

– Что за волшебник?

– Я не знаю, – сказал стражник в замешательстве. – Кажется, не из пленников. На нём был плащ с глубоким капюшоном, поэтому я не смог разглядеть его лица. Волшебник сказал, чтобы я передал эту бумагу Кондрату, после чего растаял в воздухе. Я и не представлял, что такое возможно.

Я тоже. Никто из магов Ринка не умел телепортироваться или применять чары невидимости.

– Давай сюда бумагу.

Как я и предполагал, это оказалось ещё одно стихотворение.

Бой завершился, и в Хинтере

Воздвиглись новые престолы.

А люди всё ещё не верят,

Что побеждён властитель боли.

Аданских магов разгромив,

Он мнил себя неуязвимым,

Но, три Меча объединив,

Превозмогли его вы силу.