Крылья распахнуть! - Ольга Голотвина

– Это сильнейший приворотный талисман. Мне подарил его на совершеннолетие эрл Джаспер, придворный маг. Вчера я отдала его капитану Бенцу. Чем дольше он будет его носить, тем прочнее мой образ завладеет его мыслями. Он потеряет сон и покой, забудет про еду, ему станут постылыми прочие женщины. Он отправится в путь, поняв, что не может жить без меня, и кольцо укажет ему дорогу.

– Отдать такое сокровище какому-то небоходу! – всплеснула руками Беатриса.

– Будущему верховному адмиралу, – уточнила Энния. – Но сперва пусть он приползет к моим ногам!

* * *

– Теперь для нас закрыты не только Иллия и Порт-о-Ранго, но и Альбин, – подытожил Отец.

– Это мы еще посмотрим, – отозвался капитан. – если останавливаться в небольших городках, да с фальшивыми документами… Впрочем, это – хлопоты будущего года. Пока у нас впереди зимовка. В каком-нибудь тихом франусийском или джермийском порту.

Команда, пользуясь тихим, ровным ветром, который нес шхуну невысоко над морем, собралась у капитанской галереи. Леташи, не скрываясь, слушали разговор двух первых людей на корабле: то, о чем шла беседа, касалось всех.

– Для зимовки нужны деньги, – напомнил Отец.

– И долги вернуть… – посмела Лита подать голос. – Девятнадцать девушек из Порт-о-Ранго… они же отдали последние сбережения!

Капитан не одернул дерзкую девицу, и леташи приняли это как разрешение сделать беседу общей.

– Про Порт-о-Ранго даже не поминай, – сурово сказал боцман Лите. – Как «Миранде» туда сунуться? Тотчас прозвенят эдону Манвелу.

– «Миранде» в порт соваться нельзя, – согласился Бенц. – Найдем укромную бухточку в окрестностях. Я один схожу в город и отдам долг.

Глянул сверху на ошарашенные физиономии леташей – и с удовольствием продолжил:

– А потом будем устраиваться на зимовку. Портовые сборы, ваше половинное жалованье, корм для тварюшек…

– Капитан, – восхищенно и недоверчиво ахнул Отец, – ты успел ограбить губернаторскую казну?

– Как обо мне плохо думают… – ухмыльнулся Бенц. – Нет, я спас от головорезов богатую и невероятно красивую эрлету. Она подарила мне на память перстень. А когда я мотался по дружкам короля контрабандистов, я познакомился с темным скупщиком и показал ему перстенек. У бедняги глаза на лоб полезли. Там, оказывается, та-акой алмаз… Темнарь честно предупредил, что не даст и половины стоимости, потому что эту вещь не продашь кому попало. Но и того, что он успел для меня срочно собрать, хватит, чтобы…

Дружный восторженный вопль прервал слова капитана.

Когда команда угомонилась, Мара весело поддела Бенца:

– Прекрасная эрлета перстеньком одарила на память, а капитан этот перстенек темнарю загнал? Бертран Острая Шпага так бы не сделал!

Дик ответил с неожиданно серьезностью:

– Эрлету я и без перстня не забуду. Но помню и другое: в Андерхилле – одна девушка, в Порт-о-Ранго – девятнадцать. И они меня выручили в черный день.

– Правильно сделал, капитан, что продал кольцо, – одобрил Отец. – А все-таки обидно, детушки, что мы из Андерхилла ушли без урожая. Кольцо – подарок капитану от женщины, его дело молодое. А вот мы и полушки не заработали. Это плохая примета!

– Ну, малость-то урожаю мы взяли, – смущенно пробасил боцман. – Пустяк, чтоб примету замазать. Я сказать не успел, уж больно спешно уходили…

Он распахнул куртку и вытащил из-за пояса небольшой серебряный подсвечник.

Веселый дельфин застыл над металлической волной, и солнце играло на его лукавой морде. Казалось, он счастлив видеть настоящее море, солнце, живых дельфинов, мелькающих внизу.

Под дружный хохот леташей боцман поднял добычу повыше.

– Ах ты, ворюга, – умилился Бенц. – И когда успел… ах да, мы же уходили последними!

– Только чтоб примете поперек!.. – истово заверил его боцман.

– Хоть и не одобряю краж, но на этот раз худого слова не скажу, – махнул рукой погонщик.

– Это хорошо, Отец, что ты не бранишься, – ухмыльнулся боцман. – А то пришлось бы мне вплавь шлепать в Андерхилл. С подсвечником в зубах. Чтоб губернатору вернуть.

Тут Хаанс посерьезнел:

– Раз я ее не на улице у зеваки спер, а вроде как с бою взял, хоть и при отступлении… стало быть, это общий трофей.

– И то верно, – кивнул капитан. – Отнеси ко мне в каюту, оставим на память. Подсвечник на «Миранде» – вещь нужнейшая!

Все вновь расхохотались при мысли о дураке, который рискнул бы зажечь свечу на борту летучего корабля.

А серебряный дельфин, лукаво усмехаясь, плясал над застывшей вспененной волной, и плясали внизу, над зеленой волной, живые черноспинные дельфины, и расправлял паруса ровный, в меру сильный ветер, и шхуна всеми снастями пела монотонную, до самого краешка души знакомую леташам песню. Песню их бродяжьей удачи.