Хроники тысячи миров - Джордж Мартин

В витринах, казалось, клубился дым – то бледно-алый, то, миг спустя, светло-серый, словно обычный утренний туман, а то вдруг пронизанный снопами золотых искр. Дым расползался, вздымался, стлался и точно сиял изнутри неким собственным светом. Кресс бросил взгляд на предметы за стеклом – механизмы, произведения искусства, что-то еще, совершенно непонятное, – однако толком рассмотреть ничего не сумел. Туман мерцал, обволакивая их, – рассеивался, позволяя взглянуть на ту или иную вещь, и снова скрывал все. Это заинтриговывало.

Кресс смотрел – а дым меж тем начинал собираться в буквы. Слово, за ним еще и еще… Кресс стоял и читал.

«Во и Шейд. Импортные товары. Артефакты. Предметы искусства. Животные. И прочее».

Буквы исчезли. Сквозь туман Крессу почудилось, что в магазинчике что-то движется. Он не мог удержаться, – а ведь в рекламе еще упоминалось о «животных»! – перебросил через руку плащ-пылевик и вошел.

Сначала он почувствовал себя совершенно дезориентированным, – казалось, внутри магазин много больше, чем можно было бы судить, исходя из, мягко выражаясь, скромных размеров дома, в котором он находился. Неяркое освещение, покой, уют. Потолок – звездная панорама, изукрашенная спиральными туманностями, весьма реалистичная, темная и красивая. Прилавки слегка поблескивают, в самый раз, чтоб представить в наиболее выгодном свете разложенные под стеклом товары. По полу, на манер ковра, стелется, опять же, туман, – порой он доходит до самых колен, но отступает, свиваясь клубами, стоит только шагнуть.

– Чем могу вам помочь?

Она точно поднялась из глубин тумана, высокая, худая и бледная, в облегающем сером эластичном комбинезоне и странной маленькой шапочке, небрежно сдвинутой на затылок.

– Вы Во или Шейд? – полюбопытствовал Кресс. – Или так, продавщица?

– Джала Во, к вашим услугам, – ответила женщина. – Шейд покупателей не обслуживает, а продавцов мы и вовсе не держим.

– А у вас изрядное заведение, – заметил Кресс. – Странно, что я раньше о вас не слышал.

– Мы совсем недавно открылись на Бальдре, – объяснила женщина, – зато на других планетах филиалов у нас хватает, поверьте. Что бы вам хотелось приобрести? Произведение искусства, наверное? Вы похожи на коллекционера. Могу предложить совершенно прелестные хрустальные статуэтки с планеты Нор Т’алуш.

– Спасибо, не стоит. – Кресс поморщился. – Хрустальных статуэток у меня хватает. Я, собственно, собирался взглянуть на ваши живые игрушки.

– Животные?

– Точно.

– Инопланетные?

– Верно подмечено.

– Мы располагаем превосходным подражателем с Мира Селии. Умненький, похож на обезьянку. Он научится не только говорить, но и, со временем, копировать ваш голос, интонации, жесты, даже выражение лица…

– Мило, – согласился Кресс, – и банально до одури. Не люблю я, знаете ли, миленьких банальностей, госпожа Во. Мне подавай что-нибудь экзотическое, необыкновенное, и малосимпатичное. От хорошеньких зверьков меня с души воротит. Сейчас, к примеру, у меня живет шаркун с планеты Кото, дорогой, как черт-те что. Знаете, чем я его время от времени угощаю? Выводками новорожденных котят, от которых отказываются хозяева. Вам ясны, сударыня, мои вкусы и пристрастия?

– Господин, – загадочно улыбнулась Во, – вы содержали когда-нибудь животное, которое бы вас боготворило?

– Сплошь да рядом, – ухмыльнулся Кресс. – Но мне вовсе не нужно, чтоб меня обожали. Позабавиться – это да, и не больше.

– Нет. Вы не поняли, – улыбка Во сделалась еще загадочнее, – я имею в виду не обожание. А именно обожествление. В прямом и буквальном смысле слова.

– О чем это вы толкуете?

– Пожалуй, у нас найдется кое-что подходящее для вас, – кивнула Во. – Следуйте за мной.

Он прошел следом – за сияющие прилавки, и дальше, по длинному, утопающему в тумане коридору под искусственными звездами, за дымную стену, отделявшую часть магазина, и наконец они остановились перед большим ящиком из прозрачного пластика. «Аквариум, что ли?» – успел подумать Кресс.

Во поманила, – он подошел ближе и понял свою ошибку. Не аквариум. Террариум. Внутри – миниатюрная искусственная пустыня, метра два в квадрате. Светлый песок посверкивает багрянцем под мрачноватым светом. Высятся скалы, базальтовые, кварцевые, гранитные. А в каждом из углов стоит замок.

Кресс заморгал, всмотрелся пристальнее и поправил себя – нет, замков оказалось лишь три, четвертый же, разрушенный, густо покрытый трещинами, лежал в унылых руинах. Прочие же, грубоватые, однако в отличном состоянии – были выстроены из камня и песка. Крошечные создания сновали среди округлых портиков, пробегали по стенным бойницам и башенным площадкам. Кресс прильнул лицом к прозрачному пластику.

– Насекомые? – спросил он неуверенно.

– Нет, – возразила женщина. – Много, много более сложная форма жизни. И много более разумная, кстати. В разы и разы умнее, чем ваш нелепый шаркун. Их называют песчаными королями.

– Насекомые, как есть, – нахмурившись, Кресс с презрением отвернулся от террариума.

– Плевать мне, насколько сложные. И помилосердствуйте, не надо пудрить мне мозги насчет их высокого интеллекта. Эти тварюжки попросту слишком малы, чтоб иметь мозг в незачаточном состоянии!

– Разум у них коллективный, – равнодушно сказала Во. – В данном случае на каждый замок приходится один коллективный разум. Сейчас в террариуме три живых обитателя, четвертый мертв. Видите, его замок разрушен?

Кресс снова покосился на террариум:

– Общее сознание, да? Любопытно… Но, – он нахмурился вновь, – по сути, это попросту муравейник-переросток, не больше. Я-то надеялся на что-нибудь поинтереснее.

– Они ведут войны.

– Войны? Гм… – Кресс взглянул на террариум с новым интересом.

– Всмотритесь – что, замечаете разницу в цветах? – Во указала на созданий, торопливо пробегавших по ближнему замку. Одно как раз суетилось на крепостной стене, и Кресс мог разглядеть его подробнее. Что ни говорите, а похоже на насекомое – приблизительно с его ноготь, шесть конечностей, шесть крошечных глазок, разбросанных по всему телу. Грозные жвалы беззвучно, но явственно пощелкивают, две длинные, изящные антенны причудливо изгибаются в воздухе. Антенны, жвалы, глаза, конечности были черны как смоль, но основным цветом – цветом хитинового панциря – оставался, несомненно, пламенно-рыжий.

– Типичные насекомые, – заупрямился Кресс.

– Нет, они не насекомые, – терпеливо сказала Во. – Панцирный экзоскелет сбрасывается, когда песчаные короли достигают своего природного размера… если достигают, конечно. В вольере подобного размера, кстати, подобное невозможно.

Она мягко взяла Кресса под руку и подвела к другому углу террариума, к следующему замку: